Сначала было весело

Выкрасив правую руку от кисти по плечо в нежный ультрамарин, женщина переводит дыхание и, поменяв кисточку, добавляет несколько белых пятен на предплечье.

Карлик отношение к творчеству Ольги не высказывает: то ли его удовлетворил результат, то ли ему все равно, – он просто стоит несколько в стороне, почесывая живот и поочередно рассматривая пленников. Повергая последних в холодный пот.

Левую руку Нинки в противоположность правой Ольга покрыла сперва белой краской, а потом добавила пару ультрамариновых пятен в районе локтя.

Если боди-арт и нес какую-то смысловую нагрузку, то непосвященному постичь ее сложно. На животе спираль, на ягодицах глаза с голубой радужкой, груди выкрашены угольно-черным с контрастно алеющими вишенками сосков.

В сочетании с ангельскими крылышками картина получается абстрактной. В чем смысл – не понимаю.

Велев Нинке стоять некоторое время с разведенными в стороны руками, Господин Кнут указывает на меня.

Краска отчего-то очень холодная, от прикосновений кисточки щекотно и неприятно.

Но неудовольствия я не высказываю. Уж лучше противная, дурно пахнущая краска на коже, чем новые следы от плети. А у меня еще укусы Вольдемара не все зажили, да и руку крутит постоянно.

Не могу сказать точно, но нанесенный на меня рисунок отличается от того, который красуется на Нинке. На животе солнышко, груди белые с синими пиками. На руках похожая леопардовая раскраска, но пятнышки кажутся меньше размером и поставлены гуще.

– Готово, – утерев лоб, сообщает Ольга.

– Руки не опускай, – бросает карлик и указывает плетью в направлении колонны.

Надзиратель с женщиной направляются к следующей узнице, нервное напряжение немного отпускает. Ненадолго. Мокрую кожу обдает ледяным дыханием подземелья, мочевой пузырь напоминает о необходимости освободить организм от излишков жидкости, поврежденная кисть в такт сердцебиению пульсирует болью. На соседней возвышенности громко сопит, переминаясь с ноги на ногу, Нинка.

Не в силах оставаться неподвижной, поочередно напрягаю плечи, переношу тяжесть тела с одной ноги на другую.

Краска подсохла, и сквозняк перестал обжигать холодом кожу, взамен появился зуд.

Словно из пустоты возникает Призрак, тянущий на спине свернутый в рулон ковер.

Опустив его на ближайшей к озерцу возвышенности, окликает карлика:

– Мы куда-то опаздываем? – флегматично интересуется низкорослый надсмотрщик.