Сначала было весело

Открыв книгу, надзиратель читает:

– Греши и не стыдись греховных наслаждений, открыто говори, что молишься на зло, и аромат свирепых преступлений – вдыхай, пока блаженство не ушло.

Прямо лозунг Господина Кнута.

Подняв на меня взгляд, Мордоворот интересуется:

– Сильно. Это один из лучших стихов Ницше, на мой вкус.

– Вот как? – На лице собеседника появляется легкое удивление.

Я и сама порядком ошарашена. Поэзия – не моя сильная сторона. Кроме школьной программы, авторов с десять читала. И тех вскользь. Просто повезло, что именно этот стих отложился в памяти.

– Да. Он произвел на меня впечатление.

Мордоворот ничего не говорит, закладывает пальцем книгу и бредет прочь.

Разочарованная, возвращаюсь на кровать.

Чем же еще можно зацепить этого парня?

В очередной раз проходя мимо, надсмотрщик бросает на меня более пристальный, нежели ранее, взгляд.

Напрягаюсь, но он движется дальше.

Попробовать позвать еще раз?

Но излишняя навязчивость раздражает, а мне этого не нужно.

Выпитый за завтраком чай просится наружу, терплю. Раскорячившаяся над ведром девушка – не самое эстетично привлекательное зрелище, да и стыдно.

Где-то через полчаса Мордоворот останавливается у решетки.

– Если хочешь, – протягивает он томик, – можешь взять.

– С удовольствием, – вскакиваю я. – А можно?

– Ой, большое спасибо, Петр Евгеньевич.

Разворачивается и уходит прочь.

Увесистый томик приятной тяжестью лежит на ладони. Обнадеживающий жест.

Решив, что Мордоворот расположился отдохнуть, снимаю крышку с отхожего ведра.

Как трудно приходится тем узникам, чьи камеры расположены напротив комнаты надзирателей. Либо терпи до ночи, пока свет притушат, либо наступай стыду на горло.

Сев на кровать, открываю книгу.

Глаза бегут по строкам, цепляясь за страшные слова «смерть», «убей».

А в голове вертятся идеи, как лучше потом отдать прочитанную книгу. Процитировав что-нибудь на память и попросив еще? И когда? Не слишком долго, а то подумает, что не читаю, а просто взяла, но и не слишком рано, чтобы не возникло мысли, что просто пробежалась глазами, не получая удовольствия от прочитанного.

В Нинкиной камере скрипит стул. В минуты плохого настроения подруга начинает качаться на стуле, удерживая равновесие на двух ножках. Привычка еще со школы. Мне она прекрасно известна, недаром два последних года за одной партой просидели.

С другой стороны доносятся ритмичные вдохи-выдохи.

Пару раз, возвращаясь в камеру, замечала, как он отжимается.