Сначала было весело

Может, она и попыталась после этого сбежать, да только от отчаяния. Жаль, что слабо ударила. Размозжив голову подлецу, благое дело сделала бы. А так ходит с повязкой на черепе, терзает узников.

Лишь ближе к вечеру, когда Господин Кнут отправляется по делам, обстановка разряжается.

В караулке встает на вахту один из Призраков Старухи, а Мордоворот выводит меня из камеры.

Ужас от того, с какой легкостью он вчера отрубил несчастной женщине голову, заставляет цепенеть. Подобное не укладывается в голове. А план побега, вчера еще такой привлекательный, сегодня кажется полным недостатков и обреченным на провал.

А если вспомнить разговоры о перегрызенном горле и съеденной попе… и предположить, что это не жестокая шутка, а ужасная правда, то и вовсе – затеи глупее не придумать.

Опустившись в знакомое кресло, не решаюсь взять бокал, опасаясь выдать страх трясущимися руками.

Мордоворот пробует вино и откидывается в кресле.

– Поэзия, – высокопарно произносит он, – это трепет души, обретший рифму.

Не вяжутся его мысли с образом безжалостного палача.

Словно он вчерашний и он сегодняшний – это совершенно разные люди. Психиатр назвал бы такое состояние раздвоением личности.

Петр Евгеньевич, дирижируя бокалом, читает пару стихов собственного сочинения.

Я, восторженно поохав, заявляю, что уж они-то, несомненно, художественная литература.

Мордоворот, складывается впечатление, на лесть не повелся, но и недовольства не выказал.

Несколько успокоившись, решаюсь взять бокал. Рука почти не дрожит. Делаю глоток.

Вино кисловатое, но не сушит.

Заедаю шоколадной конфетой с кремовой начинкой. Кислое и приторно-сладкое – контрастное сочетание.

Как-то в один момент, я даже не уловила мысли, вызвавшей такую перемену, страх сменяется решимостью убежать через вентиляционную шахту.

Некоторое время мы сидим в тишине, думая каждый о своем. Лично я о том, как бы накормить Мордоворота ядом, а он, судя по блеску в глазах, о поэзии.

– Хотите, я вам супчика сварю? – предлагаю я.

Некоторое время холодный взгляд выглядит растерянным.

– Ну да. Полезно поесть горячего.

– Почему нет? Делай. А под горячее можно и по пятьдесят граммов коньяка выпить.

– Конечно, – поднимаюсь я. Кулечек с ядом в кармане. Я еще прошлый раз, вернувшись с литературного вечера, приготовила его.

– Можно готовить здесь, – кивает Мордоворот, широко улыбнувшись.

Кухня крохотная, зато удобная. Сел на стул перед столом – кушай, повернулся, не вставая, – помешивай в кастрюле или переворачивай на сковороде.