Сначала было весело

Когда наступает первая фаза охлаждения, организм увеличивает теплопроизводство. Убыстряется деятельность сердца, энергетические ресурсы истощаются. Усиление теплопродукции позволяет некоторое время сохранить нормальную температуру тела. Но энергетические запасы истощаются, и это равновесие вскоре нарушается. Температура тела начинает падать.

Дэн ровным счетом ничего не понимал.

– Зачем вы все это рассказываете?

– Жизненные функции постепенно угасают, – не обращая внимания на его реплику, монотонно говорила Надежда.

 – Замедляется частота сердечных сокращений и ритм дыхания. Изменяются функции центральной нервной системы.

Она сложила перед собой свои здоровенные руки, словно прилежная ученица.

– Не думай, что при замерзании быстро умирают. Этот процесс растянут во времени. Организм угасает не в результате отмирания собственно тканей, а по причине нарушения взаимосвязи между отдельными органами. У человека появляется озноб, мелкая дрожь, синюшный оттенок кожных покровов… Притупляются зрение и слух.

И появляется страх.

Голос Надежды понизился.

– Человеку страшно, потому что он понимает, что умирает. И он не может ничего изменить. Безразличие к окружающему появляется у него лишь позже. Потом начинаются бред, галлюцинации, спутанность сознания, судороги. Затем начинается окоченение. При падении температуры тела ниже 25 °C наступает смерть.

В гостиной повисла пауза.

Дэн тоскливо считал про себя секунды, мысленно приказывая Андрею поднапрячься и побыстрее добраться до его дачи.

Надежда водила своими толстыми пальцами по гвоздодеру, словно гладя некое домашнее животное.

– Ты хороший парень, Дениска, – внезапно произнесла она. Ее язык уже слегка заплетался. – Тебе немного мозги вправить, и все в порядке будет. Просто тебе нужна нормальная баба. Эта девушка, твоя любовница, она тебе не ровня. И судя по всему, с женой у тебя тоже ничего общего. Понимаешь, о чем я?

– Не совсем. Какое отноше…

– Я хочу, чтобы ты выслушал одну сказку, парень, – не дала ему договорить уголовница.

 – Я редко кому ее рассказывала. Но раз уж судьба свела нас, слушай.

– Заткнись. Радуйся, что у меня неплохое настроение. Ты ведь не хочешь его мне испортить? – вкрадчиво поинтересовалась она, и в это мгновение на лице уголовницы проступило ее второе «я» – жестокое, свирепое, с исступленно сверкающими глазами и задранной вверх губой, как у взбесившейся собаки. – Не хочешь?!

– Нет, – пискнул Дэн, холодея.