Сначала было весело

Я стал с ним драться, но он меня ударил папиной линейкой. Железной. До крови.

Дэн перевел дух и показал пальцем на распухший, как помидор, нос:

– Вот, даже шрам остался.

– Ни фига не видно, – взглянув на него, сказала Надежда.

«Правильно, – с нарастающей яростью подумал Самохин. – Потому что там все кровью измазано. И все из-за тебя, долбаная сука».

– Он был сильнее? Или ты просто испугался? – допытывалась Надежда.

– Наверное, второе, – вздохнул Самохин.

– Крутая история, – с усмешкой заметила она. – Особенно если учесть, что ее рассказал взрослый мужик, который наверняка имеет высшее образование и знает английский язык.

– Уж простите, – не выдержал Дэн, с трудом скрывая сарказм. – Когда у тебя сломана нога, на полу труп подруги, а в нос постоянно тычут гвоздодером, особого вдохновения для историй как-то нет.

– Ладно тебе, не дуйся.

«Не дуйся, – мысленно повторил он за женщиной, вспоминая слова Кристи. – Бука-бяка. Колючий огурец…»

От этих воспоминаний его глаза наполнились слезами.

– А вот болото тут не надо разводить, – предупредила его Надежда.

– Почему бы вам просто не отпустить меня? – голос Самохина стал осипшим.

– Вы сами слышали, как я разговаривал с братом. Он привезет вашу бутылку. Волноваться не о чем.

Она глядела на него своими круглыми немигающими глазами, и, несмотря на сковывающий его панический страх, Дэн решил рискнуть и слегка изменить тактику.

– Надежда… вы меня извините, но вас ищут.

– Напугал ежа голой сракой. Ну и что? Ты хочешь что-то предложить?

– Да.

– Как вы все боитесь смерти… – криво усмехнулась Надежда, отпивая еще коньяку. – А ведь это не самое страшное в нашей жизни. Врубаешься, Дениска? Быть преданным – вот что самое страшное.

Дэн обратил внимание, что бутылка была уже наполовину опорожнена. Может, ему повезет, и она попросту отрубится? Тем более зэчка хлестала выпивку натощак – два укуса груши не в счет.

– Я больше не хочу слышать твое нытье, – продолжала женщина. – Повторяю, все решится, когда я получу от твоего брата бутылку.

– Да что ж это за бутылка такая волшебная? – пробормотал Дэн.

«Эта вещица… довольно необычная», – вдруг вспомнил он слова Андрея.

– Именно, волшебная, – вдруг просияла Надежда. – Читал Хоттабыча? Или про лампу Аладдина?

Самохин непонимающе глядел на нее.

– Конечно, читал.