Сначала было весело

Вот это поле и есть наш мерцательный эпителий, который состоит из великого множества ресничек. Они постоянно колеблются – до сорока тысяч колебаний в час, из глубины легких наружу, и тем самым выводят из организма пыль, слизь и инородные тела. Если мерцательный эпителий…»

Дальше Саша читать не стал: достаточно. Вот вам и сон. Вот вам и волоски. Эпителий, мать его так!

Но гнев, быстро вспыхнув, так же быстро угас.

– Да, сходим проверимся, – посмотрев на жену, которая все это время молча сидела рядом, сказал Саша.

 – Капитально проверимся. Я возьму отгулы…

– Нет, – спокойно возразила Тома. – Их не хватит. Вот отпуск возьмешь, тогда…

– Погоди-погоди! Мы же улетать собрались, путевки вон лежат!

Тома мягко улыбнулась.

– В следующий раз, любимый. Когда все исправим.

Глядя на нее, внешне такую уверенную и спокойную, Саша ощутил, как глотку схватила морозная лапа.

«Я – везунчик», – в который уже раз подумал Саша. Оба августовских розыгрыша принесли им с Томой призы: планшет и смартфон, а также флэшку на шестьдесят четыре гигабайта.

План сработал безукоризненно: выигрышные коды, разделенные на две равные части, приманили удачу.

Осталось дождаться розыгрыша суперприза, который был намечен на 13 сентября. Саша мысленно пересчитал дни: через два на третий. Уже совсем немного – можно сказать, ничего, если сравнивать с количеством дней, когда он только начал вести отсчет.

В груди проснулся «шебуршунчик». В последние дни его щекотка стала какой-то другой. Саша не мог толком объяснить себе, в чем же различие.

Казалось, она теперь была… более целенаправленной, что ли. Словно те самые реснички (если, конечно, это были они) начали мощно грести в одну и ту же сторону. Саше представилась команда ресничек на веслах, отправляющаяся в путь на огромной лодке в виде легкого, и ему стало смешно. Он тут же усилием воли подавил смех – в последние дни это стало причинять резкую боль, равно как и кашель.

Гребцы на легком… теперь картина, возникшая перед глазами Саши, окрасилась в багровые тона.

Черный силуэт лодки медленно двигался прочь от него, едва заметное облако тончайших волосков клубилось по обеим ее сторонам. Трахея, бронхи, бронхиолы причудливым деревом торчали на корме.

Грудь резанула мгновенная боль, и Саше снова вспомнился его сон: кожа, иссеченная разрезами. Хорошо хоть, щекотка почти исчезла. Должно быть, выздоравливает. А боль… может, там короста какая-нибудь отдирается? Вот отдерется, и все снова станет хорошо.