Сначала было весело

Поворот направо, и вновь семеним по длинному прямому коридору, слыша лишь гулкое эхо шагов и хриплое дыхание. Еще один поворот и почти сразу же еще один, только уже налево.

Довольно длинный переход по неровной поверхности, ноги то и дело подворачиваются на неожиданных выступах и впадинах. Поддерживая друг друга, избегаем падения.

Скрип, скрежет и прокуренный голос:

– Я не нужен больше?

– Вперед! – Это уже нам.

Ноги ступают на более ровную и мягкую поверхность.

Словно в ответ на мою мысль, звучит команда:

Чьи-то пальцы сдирают с глаз повязку, не особо заботясь о сохранности волос.

Невольно жмурюсь от неожиданно яркого света.

Рядом дрожит как осиновый лист Нинка. Чуть впереди вертит головой Федя.

Все одеты одинаково. В длинные махровые халаты на голое тело. Пояс не положен – а то мало ли чего от отчаяния удумаем.

Сунув повязки в карман, надзиратель отходит к стене.

У меня была уверенность, что сейчас нас погрузят в машины и повезут. В арабский гарем или турецкий бордель, не суть важно.

После первого же взгляда на окружающую обстановку мнение поменялось. Не похоже, чтобы нас готовили к отправке.

Исподволь озираюсь, ища подсказки. Зачем мы здесь?

Длинный коридор, зарешеченные камеры. Только в отличие от того места, откуда мы пришли, здесь значительно… более обжито, или, вернее будет сказать, обустроено. Стены и полы покрыты коврами, в камерах тоже. Кровати узкие, но фабричные, с толстыми матрацами. В углу каждой камеры ведро, служащее отхожим местом, но благодаря крышке запахом это не показывающее.

Рядом с кроватью находится стол. Раньше такие в советских учреждениях канцелярскими назывались. Только вместо ящиков сияет пустота. Не гостиничный номер, но за временное пристанище гастарбайтера сойдет. Лишь потолок напоминает о том, что мы находимся в пещере, вырубленной в каменной толще.

С моего места хорошо просматриваются две камеры. Обе заняты. В одной на кровати сидит молодой парень, уткнувшийся чуть ли не носом в толстенную книгу. В соседней стоит у решетки девушка.

Глаза красные, заплаканные. На губах видна запекшаяся кровь. Распахнувшиеся полы халата оголили бледный живот, треугольник каштановых волос и ярко-красный след плети, наискось пересекающий ноги выше колен.

Сомнений в том, чьих рук это дело, не возникает.

За спиной коридор перегорожен железными листами, на дверях пара внушительных засовов. Замки навесные, массивные. Такой и ломом не свернешь.

Дальше по коридору виднеется аналогичная перегородка.