Снайпер

Вообще, появилось много новых орденов и медалей. Иванова Костю наградили «Орденом Красной Звезды» и присвоили «сержанта». Вано и Толяну досталась, как и деду, «Отечественная война», в той же второй ипостаси. Ордена раненым забрал Истомин, с целью вручить при встрече. Мы с Муратом за выполнение особого задания Ставки получили по «Александру Невскому». Мурата, кстати, подняли до мамлея. А затем я охренел, Сане Зимину и мне вдобавок вручили по «Красному Знамени». Сане – за добычу особо важных сведений, а мне как командиру группы – за проявленную смекалку и выучку, за грамотное управление группой в чрезвычайной ситуации.

Самому же старшему майору ГБ Истомину перепало покруче, ему повесили на грудь «Орден Суворова», правда, второй степени. Да, щедро нас одарили, у меня второй «Орден Красного Знамени» уже, о как! После небольшого банкета Истомин объяснил, что мы имеем право на недельный отпуск. Пользуясь, случаем, мы дружно запросились в Сталинград. Там были наши товарищи, да и сам Петрович должен был отправиться именно туда. Правда, он напомнил мне, что у меня вообще-то семья в Ленинграде.

– Совесть-то есть? Тебя девчонки заждались, а он все туда же, на войну скорее, – с упреком поглядев на меня, сказал Петрович.

Вот это мне фриц врезал, ведь совсем памяти нет. У меня же там Светланка с дочками.

– Есть навестить семью! Извините, товарищ старший майор, – я смущенно потупился.

– Извините, – ехидно повторил Истомин, – чего, голова от наград закружилась?

– Никак нет, – уже бодрее ответил я и, повернувшись к друзьям, спросил:

– Ребят, в Ленинград?

Остальные ребята на удивление попросились с нами.

С нами, потому что Истомин тоже ехал домой. И мы всем табором, уже через два часа, загрузились в ЛИ-2.

– Вот тебе и отдохнули! – я недовольно фыркнул и отправил окурок в полет.

– Служба! – загадочно заявил Петрович.

– Но нам ведь семь дней дали? – продолжал я.

– Серег, ты как маленький прям. Партия сказала – НАДО! Что солдат ответил?

– Есть! – угрюмо проворчал я.

Парни только тихо посмеялись.

С отпуска нас выдернули уже на третий день. В восемь утра в квартире Петровича зазвонил телефон. Приказ срочно вылетать в Сталинград. Когда Истомин разбудил меня в половине девятого, я даже не подозревал такой «каки». Девчонки не хотели меня отпускать, а супруга вообще, кажется, записала Петровича в личные враги.

Случилось там и, правда, хреновое.