Снайпер разведотряда. Наш человек в ГРУ

Наконец вышли на берег широкой реки, и Моряк сделал новое объявление:

– За рекой начинается Пруссия, именно так называют в Рейхе республики советской Прибалтики.

Вперед вышел Лейтенант:

– Население разделено на немцев и неграждан. Закон требует разговаривать в общественных местах только на немецком языке. За нарушение – расстрел.

– Полиция и прочие государственные должности заняты прибалтийскими немцами, поэтому не вздумайте с ними шутить, – добавил Моряк.

– На тарабарском можно говорить? – поднял руку Николай.

– Нужно, и только на нем. Тихой скороговоркой, не поднимая головы и не глядя на окружающих. Мы все из Тюрингии и говорим на своем диалекте.

– Завтра выйдем к паромной переправе, и вы становитесь моими вассалами. Любое действие с моего разрешения, обращаться только «герр лейтенант».

Утро началось с маскарада, «герр лейтенант» облачился в форму военного летчика без погон и петлиц. В левую штанину засунули палку и прибинтовали к ноге, в сапог под пятку подложили резиновую игрушку со свистом.

Вторую палку прибинтовали к левой руке и завершили имитацию коричневой перчаткой. В результате получился натуральный инвалид войны.

По дороге Владимир вырезал из туи палку для опоры и отполировал ее кожаным ремнем. В результате на паром въехал небольшой обоз во главе с высокомерным немцем, который то и дело тыкал тростью своих крестьян.

Двухэтажная мыза в окружении невысокой ограды из плитняка оказалась конечным пунктом их перехода. Хозяин по-дружески обнял Лейтенанта, было видно, что они искренне рады встрече.

Дворовые слуги жили на небольшом хуторке, расположенном посреди господских полей. Вечером они уходили, а хозяева и гости прекращали ломать комедию и переходили к нормальному общению.

– Студент! – позвал командир. – С завтрашнего дня поступаешь в распоряжение Лейтенанта и выступаешь в роли денщика.

– Лейтенант Люфтваффе фон Аверт.

– Осип! – продолжил командир. – Ты за кучера, из коляски ни шагу, как бы долго ни пришлось ждать!

Форма отличается от установленной в Рейхе, значит, перед ними эрзац-немец, не сумевший подтвердить свою родословную.

Разведчики проигнорировали полицая и продолжили разговор.

– Papiere! – повторил полицай и положил руку на кобуру.

Осип не остался в долгу, схватился за кнут и выдал длинную тираду на тарабарском языке с включением нескольких немецких слов из солдатского жаргона. Полицай позеленел: если отбросить шелуху, его обозвали нехорошим словом и отправили в еще более нехорошее место.