Снайпер разведотряда. Наш человек в ГРУ

– Уходит! – глядя в море, воскликнул Костя.

– Отход через час, давай деньги, сегодня я поведу, – заявил рыбак с пегой бородой.

Командир катера достал из реглана перевязанную бинтом пачку и переспросил:

– Точно через час? Прошлый раз загулял до темноты.

– Я тебе сто раз говорил – с маяка заметили катер на той стороне мыса, поэтому не шел! – обиженно ответил рыбак.

– Более весомого стимула, чем регулярный и значительный доход, человечество еще не придумало, – заметил Моряк.

– В тот раз он пришел с запахом перегара, – ответил командир катера.

– Переведу двигатели в получасовую готовность, – вставая, пояснил один из матросов.

– Клапана проверь, иначе снова вода будет горячей, а масло холодным.

Олег развернулся к катеру: на корме длинноствольная 25-мм автоматическая пушка Логинова, на баке спаренный крупнокалиберный пулемет Владимирова. Серьезное вооружение для столь малых размеров! Катер явно создавался для диверсионных рейдов, на палубе лишь два люка и давешний ялик под кран-балкой.

Ни патрулировать, ни тралить, ни атаковать он не способен.

Рыбак пришел точно в обещанное время, катер без промедления отошел от причала и не спеша пошел под прикрытием берега. Командир явно опасался противника с моря и жался к мелководью. На входе в Моонзунд выписали змейку слалома между камней и мелких островков, затем вышли на плес и нырнули в камыши. До вечерних сумерек по бортам терлись и шелестели сухие стебли. В сумерках увеличили ход, и Таллин промелькнул размазанным пятном.

В кромешной темноте катер неожиданно сбросил ход, отработал назад и осторожно приткнулся к обросшим тиной сваям. Рыбак обнял и расцеловал командира, перекрестил и легко перепрыгнул на еле угадываемый причал. Катер снова заскользил по черной воде, но вот палуба вздрогнула от пуска еще двух двигателей. Встречный ветер начал выбивать из глаз слезы, а брызги жалили кожу пчелиными укусами. Олег на ощупь полез вниз, пора ложиться спать.

Где-то в стороне привычно зазвенело, в ответ над головой гулко отразилось эхо.

Олег поправил одеяло и хотел повернуться на другой бок, но неосознанный порыв потянул наверх. Он нащупал рукой коврик, перекатился с койки на палубу и направился к серому проему открытого люка. За кормой удалялись знакомые очертания Тучкова моста! Здравствуй, Питер! Родной и такой незнакомый! Биржа и Зимний в кляксах маскировочной окраски, а Петропавловский собор почти растворился на фоне серых туч.