Снайперский удар

 – Телеканал Аль-Джазира.

Паша демонстративно посмотрел за нее. Она поняла этот жест.

– Мой оператор и его помощник выгружают оборудование. Машины там стоят.

– Шабалин, – откуда-то появился Федяев. – Ты чего тут местные обычаи нарушаешь? Нельзя смотреть на женщину, выпучив глаза, даже если она тебе этого не запрещает.

– Так это… – Паша не знал, чего ответить.

– Мне нужно интервью с военным, – сказала Азиза, интуитивно поняв, что Федяев здесь главнее. – У нас есть разрешение правительства и штаба армии. Русские военные также разрешили снимать на этой военной базе.

– К сожалению, мы уезжаем, – сказал Федяев.

– Да, мы уезжаем, – подтвердил Паша.

– Никуда никто не уезжает, – раздался сбоку громкий командный голос, и Паша увидел, как быстрым шагом к нему приближается полковник с хорошо знакомым лицом.

Шабалин мог поклясться, что неоднократно пересекался с ним в России, но кто это, сразу вспомнить не мог. Зато Валера вдруг потянулся к нему с объятиями.

Федяев и полковник обнялись.

– Ну да, – кивнул полковник. – Ближе ведь некого было послать в такую даль…

Шабалин вспомнил: это был начальник пресс-службы Восточного военного округа полковник Григорьев. Он часто лично бывал на различных учениях, где была задействована рота Шабалина. Григорьев посмотрел на Пашу:

– О, и снайпер здесь!

– Как видите, – развел руками Паша и улыбнулся. – Ближе ведь некого было послать в такую даль…

Офицеры рассмеялись. Девочка тихо стояла в сторонке.

– Как успехи? – спросил Григорьев.

– Работаем… – ответил Паша.

– В общем, такое дело, – сказал полковник, приглашая офицеров немного отойти в сторонку от журналистки. – Надо арабам показать работу сирийского боевого подразделения, ну и немного наш советнический аппарат. Слухи ходят, что мы воюем непосредственно, то совсем это отрицали, а как «двухсотые» в Россию пошли и отрицать войну стало глупо, верхнее руководство решило немного информации слить в международные СМИ по работе наших сил специальных операций.

Шабалин даже расцвел в глубине души – оказалось, что целый начальник пресс-службы военного округа помнит имя простого ротного.

– Мне лицо свое им показывать? – запротестовал Паша. – А вдруг я захочу в Академию по линии разведки поступать? Меня же не возьмут, засвеченного!

– А ты лицо своей арафаткой замотай, – посоветовал Григорьев.