Снайперский удар

Паша чувствовал, как сейчас разрыдается от приступа смеха, но еще держался.

Он стал входить в роль, и ему это даже стало нравиться.

– Это единственное сражение, в котором вы принимали участие?

– Нет, но самое значимое для меня лично.

– Лично вы сколько убили врагов?

– Это секретная информация, – отрезал Паша. – Я не могу ее раскрывать.

– Ага, понятно, – кивнула девочка. – Вы стреляли в гражданских?

– Нет, у нас с этим строго, – сказал Паша. – Если что, сразу дисциплинарное взыскание оформят, и прощай, «десять-десять»!

– Что такое дисциплинарное взыскание?

– Это почти что расстрел, но многократный.

– А что такое десять-десять?

– Так в Российской армии называется очень важная награда, которую почти никто не видел.

– Вам известны случаи применения против гражданского населения Сирии химического оружия?

– Лично мне такие случаи неизвестны.

– Мне известен случай применения минометов против российского госпиталя, когда погибли медицинские работники, женщины.

– Откуда вам известно, что это сделали бойцы ИГИЛ?

– Мне об этом сообщил перед своей смертью раненный на элеваторе игиловец.

– Ян, вы сейчас глумитесь над моими вопросами, – сказала Азиза.

– Каков вопрос – таков ответ, – съязвил Паша и попытался отпроситься: – Может, отпустите меня, я на войну опаздываю!

– Тогда закончим интервью, – сказала Азиза. – А можно с вами сфотографироваться?

Она подмигнула помощнику оператора, и тот сделал несколько снимков на смартфон.

– Я найду способ передать вам эту фотографию, – сказала она.

Через пять минут Федяев и Паша уже стояли у «Тигра».

– Твоя главная задача на сегодня – поразить «Т-62», – напутствовал Валера. – Ну и попытайтесь разобраться, что за теплые блики вы видели ночью.

– Сделаем, – кивнул Паша.

На позиции его встретил Толя Ерофеев:

– Слушай, тут оборона у них – мама не горюй!

– С утра мы зафиксировали шесть огневых точек, и все шесть – пулеметные! Я тебе сейчас их покажу…

– А, полчаса назад из танка выбрался танкист, спрыгнул в ход сообщения, и мы его больше не видели.

– Может так быть, что в танке он был ночью один?

– Да вполне, – кивнул Толя. – Ночью на танке двигатель не заводили, мы бы услышали. Стрелял он по вспышкам выстрелов, когда мы приманку на правый фланг выставили. Для поворота башни там есть механические приводы, в электричестве наводчик не нуждается. Увидел вспышки – навел, бабахнул.