Снег на кедрах

 – Но что мы делать? Что вы…

– Считайте, что с вашей стороны это жертва в военное время, – прервал ее фэбээровец. – Сами подумайте, идет война, и всем приходится чем-то жертвовать. Так что отнеситесь к этому как к жертве.

Хисао попросил разрешения переодеть сандалии и взять из кладовки куртку. Хотелось бы еще захватить с собой кое-какие вещи, добавил он. Если можно.

– Можно. И то и другое, – разрешил Уилсон. – Мы подождем.

Они дали ему поцеловать напоследок жену и дочерей, попрощаться с каждой.

– Позвони Роберту Ниси, – велел жене Хисао.

 – Скажи, что меня арестовали.

Но когда Фудзико позвонила, оказалось, что Роберта Ниси тоже забрали. Рональда Кобаяси, Ричарда Сумида, Ода Сабуро, Като Таро, Дзюнко Китано, Ямамото Кэндзи, Джона Масуи и Роберта Ниси – всех их свезли в тюрьму Сиэтла. Всех арестовали в один вечер.

Из Сиэтла арестованных везли в вагоне с заколоченными окнами – по дороге их, бывало, обстреливали; везли в Монтану, в трудовой лагерь. Хисао каждый день писал домой: кормят не очень, обращаются нормально, по-человечески.

Заставляют копать водопроводные рвы – лагерь собираются увеличить вдвое. Его распределили в прачечную гладить и складывать белье. Роберт Ниси попал на лагерную кухню."

"Мать, с письмом в руке, собрала пятерых дочерей. Она снова рассказала им историю своего путешествия из Японии на борту «Кореа Мару». Рассказала, как в Сиэтле убиралась в домах, стирала простыни, испачканные в кровавой блевотине белых, чистила туалеты, забитые их испражнениями, вдыхала вонь спиртного и пота, исходившую от них.

Рассказала о портовой кухне, где резала лук и жарила картошку для грузчиков, этих хакудзинов, которые смотрели сквозь нее, как будто не видя. Уже тогда ей приходилось нелегко. Она узнала, каково это – жить, умерев изнутри; жить, когда тебя не замечают. Мать хотела научить дочерей не терять при этом чувство собственного достоинства. Пока она говорила, Хацуэ сидела неподвижно, вникая в смысл ее слов. Хацуэ было восемнадцать; она и раньше слышала историю матери, но теперь она приобрела для нее гораздо большее значение. Хацуэ подалась вперед и внимательно слушала. Мать говорила, что из-за войны с Японией им придется решить для себя, кто они такие, и еще строже соблюдать японские традиции. Разве хакудзины не хотят выгнать их из своей страны? Ходят слухи, что всех японцев, живущих на побережье, выселят в принудительном порядке. Нет смысла делать вид, будто они не японцы, – по лицам все и так видно. И с этим придется смириться.