Снег на кедрах

Радист, державший связь с «Западной короной», перевелся на другое место в следующий же день. Отдежурили с напарником ночь с пятнадцатого на шестнадцатое, утром выспались и уехали с острова. Записи радиопередач подшили в папку и сунули в картотеку хранилища, где полно всяких отчетов. И кто бы их там нашел? В этом хранилище они все равно что потеряны. Никто не знает правды – что в ту самую ночь, всего за пять минут до смерти Карла Хайнэ, через Судоходный канал прошел грузовой корабль. И, конечно же, поднял волну. Достаточно большую, чтобы раскачать такое хрупкое суденышко, как рыболовецкая шхуна, и швырнуть за борт даже такого сильного человека, как Карл Хайнэ.

Вернее, поправился Исмаил, одному человеку правда все-таки известна, и этот человек – он, Исмаил. Вот в чем вся суть.

Глава 24

Мать топила в кухне дровяную печку – Исмаил увидел дымок из трубы, призрачно-белый на фоне густого снегопада; проходя с канистрой мимо окна, он заметил мать у раковины, закутанную в пальто и шарф. Окно запотело, поэтому Исмаил разглядел лишь неясный силуэт, преломленный и размытый; всматриваясь сквозь завесу снега и испарений, он вдруг с неожиданной ясностью увидел руку матери – она вытерла пятачок на стекле и, встретившись с сыном взглядом, махнула ему.

Поднимаясь по крыльцу, ведущему прямо в кухню, Исмаил поднял канистру повыше. Мать расчистила дорожку к навесу с дровами, но снег уже снова заносил ее. Лопата стояла прислоненная к кольям забора.

Исмаил остановился на пороге, поставил канистру и пощупал рукой карман, где лежали листки.

Вытащил руку, но потом снова полез в карман, чтобы еще раз прикоснуться к бумаге. После чего подхватил канистру и вошел в кухню.

Мать ходила в резиновых сапогах с расстегнутыми пряжками; дверной проем из кухни в гостиную она завесила, прибив над входом шерстяное одеяло. В кухне было сумрачно – свет едва пробивался через запотевшие окна; было тепло, на столе в аккуратном порядке лежали набор свечей, два фонарика и коробок со спичками, рядом стояла керосиновая лампа.

Мать поставила на печку кастрюлю со снегом; Исмаил закрыл за собой дверь, и под кастрюлей зашипело.

– Я привез кое-что из продуктов, в машине оставил, – сказал Исмаил, ставя канистру у стены. – И фитиль новый купил. – Он положил фитиль на стол рядом со свечами. – Ты ночью не замерзла?

– Нисколько, – ответила мать. – Я так рада, что ты приехал, сынок. Хотела позвонить тебе, да телефон не работает. Наверное, провода оборвались.

– Да, – ответил Исмаил. – Везде.