Снег на кедрах

Мать переливала растопленную из снега воду из второй кастрюли в кувшины, стоявшие в раковине; закончив, она вытерла руки и повернулась к сыну.

– Дороги, наверное, занесло? – спросила она.

– Пока ехал, машин пятьдесят видел, – стал рассказывать Исмаил. – На Кипящих ключах видел машину Чарли Торвала – вверх днищем и в кустах ежевики. Всюду повалены деревья, и нигде нет электричества. Аварийщики обещали наладить все к завтрашнему утру, но только, как всегда, сначала в городе. Если электричество дадут, поедем ко мне, иначе замерзнешь тут до смерти.

Я…

– Да мне и не холодно, – возразила мать, стягивая шарф с головы. – А сейчас так и вообще жарковато. Просто я расчищала дорожку и за дровами ходила. Мне здесь очень даже хорошо, вот только за трубы боюсь – что станет, когда потеплеет? Не хватало еще, чтобы они лопнули.

– Я открою краны, – сказал Исмаил. – И все будет нормально. На стене в погребе есть запорный клапан… папа его сделал, помнишь?

Исмаил сел за стол и обхватил рукой культю, слегка потирая.

– Вот зараза, ноет, когда холодно, – сказал он.

– Сейчас двенадцать градусов, – заметила мать. – Зелень в машине замерзнет. Может, принесем?

– Ага, давай, – согласился Исмаил.

– Да ты не спеши, посиди пока, согрейся, – остановила сына мать."

"Они сходили за двумя пакетами продуктов и захватили фотоаппарат. Цветочные клумбы возле дома были целиком запорошены снегом, на падубах и шелковицах, высаженных матерью, высились снежные шапки, даже верхушки рододендронов облепил снег.

Мать сказала, что беспокоится за цветы, как бы самые нежные не повымерзли, ведь такое случалось и в более мягкие зимы. Исмаил заметил щепки, разбросанные вокруг чурбака, – мать колола дрова возле навеса и на тачке перевозила в кухню.

Матери было пятьдесят шесть, она осталась вдовой и вполне приспособилась к одинокой жизни за городом. Исмаил знал, что каждое утро она вставала в пятнадцать минут шестого, заправляла постель, кормила кур, умывалась, одевалась, готовила себе яйцо-пашот и тост, заваривала крепкий чай, который отпивала по чуть-чуть, сидя за столом, затем сразу же мыла за собой посуду и хлопотала по дому.

К девяти часам все дела были переделаны, и мать читала, возилась с цветами или ездила в лавку Петерсена за продуктами. И все же он не представлял, что именно она делает в свободное время. Он знал, что мать много читает – Шекспира, Генри Джеймса, Диккенса, Томаса Харди, – но не верил, чтобы чтение заполняло собой все ее время.