Снег на кедрах

– А ведь вы присягали говорить только правду, мистер Миямото. – В голосе обвинителя прозвучало предостережение. – Вы клялись быть честным перед судом и ничего не утаивать. А теперь, я вижу, вы снова меняете свою версию. Вы хотите сказать, что принесли аккумулятор из дому и установили в гнездо в течение того часа, который прошел до появления шерифа? То есть вы теперь дополняете свою версию? Что ж, все это хорошо, просто замечательно, но почему вы не рассказали сразу? Почему с каждым моим вопросом меняется и ваша история с аккумуляторами?

– Прошло почти три месяца, – ответил Кабуо.

 – Я мог чего-то и не вспомнить.

Элвин в задумчивости потер подбородок.

– Да-а… мистер Миямото, ох и непросто поверить вам, – вздохнул он. – Вот сидите вы тут перед нами… с каким-то каменным лицом… будто в покер играете…

– Протестую! – вмешался Нельс Гудмундсон, однако судья Филдинг уже выпрямился в кресле, глядя на обвинителя с осуждением.

– Мистер Хукс, как вам не стыдно! – одернул он Элвина Хукса. – Либо задавайте вопросы по существу, либо заканчивайте допрос.

Элвин в очередной раз пересек зал и сел за свой стол. Взяв со стола ручку, он покрутил ее в руках, поглядел в окно на падающий снег – снежинки теперь опускались не так стремительно.

– Вопросов больше нет, – произнес он. – Подсудимый может вернуться на место.

Кабуо поднялся, и островитяне, сидевшие на галерее, увидели его в полный рост – японец стоял перед ними, исполненный чувства собственного достоинства. От них не укрылись его горделивая осанка, широкая грудь, крепкая, жилистая шея… Взгляды всех присутствующих обратились на Кабуо, а он отвернулся к окну, засмотревшись на падающий снег.

Своим обликом Кабуо напомнил островитянам фотографии японских солдат. У него была примечательная наружность, и держался он с исключительным достоинством. В нем не было ни намека на мягкость или ранимость. И островитяне решили про себя, что он совсем не похож на них; холодный, отстраненный взгляд, которым подсудимый смотрел на снег, лишь подтверждал их предположение.

Глава 29"

"В своей заключительной речи перед присяжными Элвин Хукс отозвался о подсудимом как о хладнокровном убийце, без колебаний лишившем человека жизни. Обвинитель говорил о том, что Миямото Кабуо действовал под влиянием ненависти и крайней степени отчаяния, поняв, что надеяться уже не на что. От Уле Юргенсена он узнал, что земля уже продана Карлу Хайнэ. Миямото пошел к нему, но тот отказался продать семь акров.