Теперь точно всё хорошо, — наклоняется и сама целует меня в колючую щеку, в губы. — Спасибо, что забрал меня оттуда.
Роняю её к себе на колено, забираюсь ладонью под майку и, спрятав полушарие груди в ладони, чувствую, как в неё упирается сосок.
— Кушать… — поёрзав, напоминает Настя.
— Пойдём, — вздыхаю, так и поднявшись с дивана с ней на руках.
Заношу на кухню, спускаю по себе на пол. Она краснеет, заметив, как очевидно я её хочу. Улыбается, лезет в холодильник и сооружает нам быстрый ужин на двоих. Яичница с колбасой, сыром и слегка поджаренный на этой же сковороде хлеб.
Я не столько ем сам, сколько смотрю, как жадно и вкусно это делает она.
— Ты смеёшься надо мной? — обижается.
— Я? Нет, ты что. Просто хорошо мне с тобой, невеста, — подмигиваю.
Бросаем посуду в раковину. Никто не умрёт, если мы помоем её утром. Идём в спальню. Ложусь на спину и не даю Насте лечь рядом. Усаживаю на себя сверху, дёрнув бёдрами и закатив глаза от удовольствия. Её жар чувствуется даже через слои одежды.
— Ляг на живот — просит Снегурка.
— На тебя хочу смотреть, — отвечаю ей."
"— Пожалуйста, — рисует пальчиком по моей груди.
Слезает с меня, чтобы я смог перевернуться. Засунув руки под подушки, ложусь щекой на простыню и чувствую, как эта девочка снова забирается сверху. Её ладони скользят по моим плечам, по лопаткам, пальчики старательно продавливают мышцы, разминают спину вдоль позвоночника. Настя сползает с моей задницы и массирует поясницу. Легко, приятно. Веки тяжелеют, и глаза не желают больше открываться.
— Ты решила меня усыпить? — сонно смеюсь я.
— Сколько ты не спал? — ложится мне на спину и дышит в ухо.
— Это неважно, — кайфую от её близости.
— А мне важно, — упирается она.
— Обещай утром разбудить меня поцелуем, — требую я.
— Хорошо, — легко соглашается Настя, не ожидая подвоха.
— Не в губы, немного ниже, — подлавливаю её.
— Денис, я же… не умею, — шёпотом.
— Целоваться? Врёшь, всё ты теперь умеешь, — продолжаю дразнить.
— Но это же не тоже самое, — начинает нервничать.
— Почти, — улыбаюсь, чувствуя, как заплетается язык, и меня отключает.
За ночь несколько раз дёргает от ощущения, что я мог не успеть. Проверяю, на месте ли Настя, и снова отключаюсь. Снится несвязная херня про Коновалова, про бордель, потом все эти картинки всё же исчезают, и остаётся: уютная темнота, запах Снегурки, её тепло, и я, наконец, расслабляюсь, погружаясь в глубокий сон.
Просыпаюсь, понятия не имея, сколько сейчас времени.
