— Я не хотел тебе говорить. Но… — он снова вздыхает и виновато опускает глаза. — Когда я вышел пьяный из такси, на меня напало несколько человек, побили и отняли все деньги.
Невольно представляю себе этот кошмар и содрогаюсь. Бедный и такой беззащитный. Хочется обнять и пожалеть, ведь ему так досталось.
— Как же так? — кидаюсь к жениху и внимательно осматриваю, ища на лице следы побоев. — С тобой всё в порядке?
— Со мной да, — нехотя отзывается Михаил и высвобождается. — Но деньги…
Жуткая ситуация, но нельзя же просто сдаться.
Нужно обязательно попытаться найти этих негодяев и наказать.
— Ты их запомнил? Надо же в полицию обратиться.
План-перехват мгновенно созревает в моей голове. Жаль только много времени упустили, но всё же можно попробовать найти их. Наша полиция не дремлет, они обязательно найдут злоумышленников.
— Зачем? — настораживается Миша.
Да он просто не верит в полицейских. Не верит в них совсем, но я то знаю, какие они крутые. Кого угодно найдут и задержат.
— Как это зачем? — горячо возмущаюсь я.
— Пусть найдут этих негодяев!
— Да я не помню ничего толком, — неуверенно пожимает он плечами. — Пьяный же был.
— Плохо, но ничего, — расплываюсь в ободряющей улыбке. — Попытаться всё равно стоит. А деньги пока из копилки возьмём.
Подумаешь. Жалко, конечно, но здоровье Миши гораздо важнее. Ещё заработаем.
— Эм… — он нервно кусает губы и выдаёт. — Их там нет.
Меня словно током простреливает, даже руки дрожат.
— Как нет?
Миша нервно проходит взад-вперёд, останавливается около меня.
Берёт мгновенно озябшие ладони в свои и преданно заглядывает в глаза.
— Я забрал, перед тем как мы поехали работать, — говорит вкрадчиво и очень нежно. — Я хотел тебе подарок купить. Дорогой, настоящий, ведь я так тебя люблю…
— Какой ещё подарок, Миш? — всхлипываю я, ничего толком не соображая. — Ты хочешь сказать, у нас нет денег? Совсем?
— Прости, малыш, — Михаил страдальчески вздыхает. — Я виноват. Но я всё исправлю.
— Как же так… — высвобождаюсь из его рук. — Мне же надо отдать… и за костюмы тоже…
Слёзы текут из глаз неконтролируемым потоком.
Я не знаю, что делать. Это конец. Меня теперь уволят, ещё и накажут. Как же так?
— Я что-нибудь придумаю. Я тебе обещаю, — Миша пытается обнять, но я отталкиваю его.
Не могу. Я слишком зла. Что он придумает? Ничего. Как и всегда. Отчаяние накатывает прибойной волной и окатывает с головой. Так становится жалко себя. Столько пахать, чтобы заработать хоть что-то, и ничего не осталось.
