Удерживая дёргающегося и булькающего упрямого засранца, смотрю на экран.
«Настенька»
— Чего такое? — спрашиваю у неё.
Миша опять издаёт что-то невнятное. Вынимаю его, хрипло дышит.
— Я тебя не отвлекаю? — мелодично спрашивает Снегурка.
— Нет, что ты, — кошусь на ошалевшего в конец Мишу. — Говори.
— Я хотела спросить, можно ли покормить банду? Ты кормил? А то они выпрашивают, а я боюсь, вдруг животы будут болеть.
Моя ж ты маленькая…
— Не верь им, они манипулируют.
Мишина голова снова погружается в воду.
— Ой, а что у тебя там за звуки? — до неё, видимо, долетает его булькающее мычание.
— Да так, не обращай внимание, работаю. И вообще, спать ложись. Поздно уже.
— Ладно. Хорошо тебе поработать.
— Спокойно ночи, Насть.
Убираю трубу в карман и встряхиваю несчастного, бледного, мокрого и явно готового признаться даже в том, чего не делал, Мишу. Сажаю его на табуретку. Жду, когда нормально отдышится. Он, покачиваясь, зло смотрит на меня в ответ, ладонью стирая с лица холодные капли.
— Закончились бабки, — хрипло говорит Миша.
— Пробухал я их и протрахал. Доволен?!
— А как же Настя? — присаживаюсь перед ним на корточки.
— А что Настя? Я о ней забочусь! Она нежная, невинная девочка. Члена в глаза не видела, от эротики краснеет. Я люблю её и обещал, что наша близость случится только после свадьбы. И я держу слово, — заявляет с гордостью. — Но, блядь, я же мужик. Ты должен понимать. Это она секса не пробовала, а мне даже физически надо!
— У тебя две руки есть, — усмехаюсь. — День левая, день правая.
Разнообразие, — издеваюсь тупо, чтобы не ёбнуть его прямо сейчас. — Ты на Настины деньги невинность её бережёшь?
— За всё в этой жизни приходится платить.
— Ты прав, Миша. Ты прав… — поднимаюсь и со всей дури прикладываю его мордой об стол.
— А-а-а!! С-сука! — верещит он, хватаясь за нос и заливая столешницу своей кровью. — М-м-м. Ты мне нос сломал!
— Бабки вернёшь. Всё до копейки, — говорю ему, чувствуя, как все мышцы горят от желания добить несчастного. — Справку от венеролога принесёшь и отдашь лично мне в руки.
Квартиру в порядок приведи! Чтоб ни одной пылинки даже в тех углах, о которых ты не знаешь! Я вернусь и проверю.
— А Настя? — запрокинув голову, гундосит Миша. — Настю когда вернёшь?
— Настя не вещь. Сама решит, где ей лучше быть.
— Ты ей скажешь? — испуганно смотрит на меня.
— Если расскажу, ты узнаешь об этом первым, — усмехаюсь, глядя на его перепачканную в крови рожу. — До встречи, Мишенька, — ржу, уходя в прихожую.
