— Вы и так помогли уже… ведь расширение зоны спасательной операции — ваша инициатива?
— Помог… — морщится Батянин, и сквозь непроницаемую маску спокойствия на его хищном лице проступает тень недовольства. — Скорее компенсировал… неосмотрительность. И мы с Сергеем Евгеньевичем сделали это вместе. Повезло, что он связался со мной сразу после схода лавины.
Он искоса смотрит на стоящего по соседству Колькиного отца и ничего больше не поясняет. Но я сразу понимаю, что глава корпорации «Сэвэн» всерьез считает себя ответственным за то, что отправил нас со своим заданием в такое опасное место.
И не стал заострять внимание на том, что Морозов всё еще на реабилитации после травмы, а я — полная дилетантка. Хотя по сути-то ни один из этих фактов не имеет прямого отношения к лавине. Ведь в конце концов Батянин не бог, чтобы всё предугадывать.
— Спасибо, — повторяю я со вздохом, глядя на какого-то пасмурного Сергея Евгеньевича.
Тот кивает и щурится на переминающегося на месте Кольку. Повисает тягучее молчание, полное непонятного напряжения.
Я вопросительно поглядываю на них, и Сергей Евгеньевич неожиданно понукает сына:
— Ник! Ты ничего не забыл?
Колька пару секунд играет желваками, потом смотрит на меня и выдавливает неохотно:
— Извини за всю эту… гм… котовасию с лавиной… Это мы виноваты.
— Вы? — недоуменно моргаю от странного заявления.
— Ну, в смысле… из-за нас лавина случилась. Из-за фрирайдеров. Полезли в непроверенную зону сильно выше трассы, и потревожили опасный снежный пласт.
Вот он и сошел… Хорошо, что всё обошлось.
Он произносит свое извинение так формально и легкомысленно, словно речь идет о незначительном недоразумении. Вроде как ноги кому-то случайно отдавил. Да и то совсем чуть-чуть.
— Обошлось? — неверяще повторяю я. — Матвей сейчас в реанимации! Из-за этой лавины мы вообще чуть не погибли! Ты хоть понимаешь это?
— Да всё я понимаю! Ну и что, мне теперь лбом об стену побиться, по-твоему? — начинает он злиться, но быстро сбавляет тон, когда Батянин звучно прочищает горло.
— Мне реально жаль, ясно? Да я вообще ночь не спал из-за тебя, чуть не поседел, пока искали, блин!
— Ник, хватит, — жестко осаживает его отец. — Натворил со своими новыми дружками дел, так научись принимать ответственность, как мужчина.
— Ну ладно, ладно, че ты сразу…"
"Я его виноватое бормотание почти не слушаю. Зато случайная фраза «чуть не поседел» больно царапает меня, напоминая о Морозове и его последних словах.
