Потому что лишь они — гарантия, чтобы понять его по-настоящему.
Без всяких опасных додумываний.
Глава 41. Ты мое лекарство"
"На звук дверного звонка никто не реагирует. Но я отчётливо слышу отдалённые звуки бешено терзаемой электрогитары. Выждав для приличия одну минуту, решительно дёргаю ручку.
Парадная дверь не заперта. Наверное, перед уходом клавишник Мрак специально позаботился об этом.
Несмотря на то, что снаружи особняк казался полностью погружённым во тьму, в широком холле я с облегчением вижу слабую подсветку.
Световая каёмка электрических огоньков вмонтирована прямо в пол, наподобие орнамента по периметру комнаты. Просто она настолько мягкая и бледная, что дает освещение только на расстоянии метра от себя. И только благодаря ей знакомую лестницу я нахожу достаточно быстро.
По дороге вниз щёлкаю выключателем на стене. Всё пространство сразу озаряется ярким светом, позволив мне беспрепятственно приблизиться к заветной двери музыкальной студии.
Звуки гитары становятся гораздо громче, но в какой-то момент они сменяются на какой-то тревожный-агрессивный грохот.
Как будто кто-то решил как следует постучать молотком по стенам. И в конце концов череда этих жутких ударов заканчивается последним, особенно громким.
И зависает звенящая тишина…
Затем всё начинается сначала — с пронзительных и удивительно виртуозных аккордов электрогитары. Правда, её мелодия меня скорее пугает. Уж слишком она тяжёлая и мрачная. Наверное, какой-то отрывок по теме хард-рока.
Я глубоко вздыхаю, набираясь смелости.
Поднимаю руку, чтобы постучать в дверь… и вдруг вижу, что она приоткрыта. А на полу поблескивает цепочка мокрых следов, ведя в сторону сауны и душевой.
Похоже, мне повезло. После ухода ребят «Морозного клана» их босс решил немного освежиться и выбрался наружу из своей берлоги. А снова запереться забыл. Вот это удача!
Ныряю в щель дверного проема и резко останавливаюсь на пороге.
Ударная волна тяжелой музыки обрушивается на мои уши, словно цунами, но дело вовсе не в этом…
Просто вокруг небольшого возвышения круглой студийной сцены валяются ошметки, подозрительно похожие на куски разбитой электрогитары.
А сам Морозов стоит на сцене спиной ко мне, яростно терзая струны точно такой же.
И на нем из всей одежды одни лишь тугие синие джинсы.
На широких плечах поблёскивают капельки воды, стекая струйками по мужественным очертаниям крепкого торса.
