Уф, сразу стало немного легче!
А то чувствовала я себя последние несколько мгновений как-то… наэлектризованно, что ли. Все волоски на коже будто дыбом встали, и мурашки появились горячие…
Взгляд снова случайно цепляется за кувшин с оранжевым соком на столике. Да что же это такое? Он всë так же продолжает подозрительно колыхаться, как будто на дне работает встроенный микро-миксер!
…или его опять какая-то невидимка взболтала. Привидение белого особняка, блин!"
"Я перевожу задумчивый взгляд на душевую занавеску. Потом делаю шаг в ее сторону… и нерешительно останавливаюсь, услышав, как наружу вышел Морозов.
Надеюсь, в полотенце!
— Хочешь помыться? — интересуется он.
— Не совсем…
— Звучит интригующе, — его смешок кажется теплым, как парное молоко.
— Мне кажется, там кто-то есть, — тыкаю я пальцем на подозрительную кабинку и, обернувшись, вижу, как Морозов пьет сок прямо из кувшина с жадностью обезвоженного сауной человека. — Матвей, этот сок лучше не трогать!
— Почему?
— Ну… — повторять второй раз, что мне «что-то кажется» я стесняюсь, поэтому тревожно выпаливаю: — Вдруг он испорчен? И вдруг из-за этого у тебя и закружилась голова?
Он хмыкает, быстро сопоставив факты.
— У тебя есть основания так думать?.. — потом возвращает кувшин на место и неспешно направляется к душевой кабинке.
Кобальтово-голубое полотенце на его мускулистых крепких бедрах так и притягивает внимание, и я ловлю себя на некоторых трудностях с отведением взгляда.
— Там что-то шуршало…
Но за широкой занавеской цвета морской волны никого нет.
— Возможно, это был сквозняк.
— Не уверена, — с сомнением тяну я и киваю на кувшин. — Потому что этот сок тоже странно себя вёл. В смысле… он крутился там, внутри. Воронкой, как от помешивания. Сквозняк на такое точно не способен!
Морозов хмурится, почесывая свой гладко выбритый подбородок с мужественной ямочкой. Седина в его темных волосах завораживающе серебрится на висках, подчеркивая небрежно-стильную стрижку.
Какой же он всë-таки красивый!
Возможно, эта красота производит сокрушающее впечатление на его поклонниц в первую очередь по той причине, что он не придает своей внешности особого значения? Относится к ней так же спокойно и обыденно, как к наличию нормально функционирующих рук и ног…
Да, думаю, в этом и заключается сила его обаяния.
Потому что Морозов не рисуется самовлюбленно, как другие популярные сценические красавчики, а просто принимает факт своей привлекательности как инструмент, который полезен для работы.
