— Матвей! — мужественно начинаю я, но он перебивает:
— Хочу тебя поцеловать. Прямо сейчас… — и, к моему сладкому ужасу, начинает увлечённо водить своими губами по чувствительной коже моей щеки.
— Не надо, — возражаю я слабым голосом и упираюсь обеими руками в его грудную клетку, но с таким же успехом можно пытаться остановить наступление какого-нибудь танка. — Перестань…"
"— Не могу, — шепчет Морозов, жарко дыша в мое вспыхнувшее ухо. — Не могу думать ни о ком и ни о чем, кроме тебя, моя прелесть… с того момента, как услышал твой хрустальный голосок… он такой чистый… как ручеек в плену льда…
Колени слабеют до состояния дрожащего желе от невообразимой смеси паники и взволнованной слабости.
И вообще я нахожусь в таком смятении, что еле-еле получается связно думать. Все ощущения сконцентрировались на горячем шепоте босса, который нацеловывает и нацеловывает мне то шею… то щеку… настойчиво подбираясь к губам.
— Люто тебя хочу.
Люто…
— Нет, Матвей, ты не хочешь меня! — делаю новую попытку воззвать к его разуму. — Это всë не по-настоящему!
— Упрямая девочка, — шепчет он, тяжело дыша и блуждая тяжелым мутным взглядом по моему лицу. — Только не бойся меня. Не бойся, я… не обижу… веришь?..
— Верю, — лепечу в ответ тонким голосом, хотя сомнения из-за его угрожающе агрессивного напора активно сигналят об обратном.
— Поцелуй меня сама… и я тебя отпущу! — вдруг выдвигает Морозов очередное неадекватное заявление.
— Это лишнее, — протестую я, стараясь увернуться от его ищущих губ. — Ты не в себе!
— Точно, — хрипло соглашается он. — Ты меня сводишь с ума, Ника… поцелуй меня сама, ну же…
— Это всë сок! Там что-то было!
— Плевать…
— Как это плевать? Ты ненормальный!
— А ты — моя муза, — проникновенно отвечает Морозов и обхватывает мое лицо своими большими ладонями, фиксируя на месте. — Всего один поцелуй.
Добровольный. Прошу тебя.
Несмотря на его сомнительное состояние, его слова удивительным образом внушают мне доверие. Наверное, по той простой причине, что как раз в таких случаях, когда самоконтроль разлетается в клочья, внутренняя суть всегда вылезает наружу. Вся мерзкая грязь или красота сильной, но доброй личности. Человек вдруг может стать чудовищем… или остаться Человеком.
И Морозов — как раз из последней категории.
