Но прямо сейчас всë иначе…
Ведь это делает со мной сам Морозов — далекий волшебник всей моей юности, в чей голос я была фактически влюблена! И трепет внутри меня щедро замешан не только на опасливом напряжении, но и на сладкой томительной слабости…
Такое необычное чувство! Оно похоже на сладость мороженого, которое обжигает льдом и тает… тает… тает на языке, оставляя жар и колкие импульсы нервной дрожи. А в какой-то момент оно становится настолько невыносимо острым, что это меня дико пугает. Меня будто на части изнутри разрывает эмоциями — хочется одновременно и застонать от этой невыносимости, и почему-то… зарыдать.
— Хватит! — выкрикиваю я и так резко дергаюсь назад, что затылок ощутимо стукается об стену. — Оййй…
Ладонь щекочет частое теплое дыхание. Оказывается, я прервала наш поцелуй собственной рукой, попросту зажав Морозову рот.
— Хватит, — повторяю тише, всë еще задыхаясь от дикого эмоционального хаоса. — Ты… обещал."
"Он даже не пытается избавиться от неожиданного «кляпа».
Смотрит на меня потемневшими синими глазами так, будто испытывает физическую боль.
А потом медленно, как бы через силу, кивает… и отступает на шаг назад, позволив мне сползти по стене обратно на пол.
Глава 11. Утренний сюрприз
Эта ночь для меня не самая приятная.
Никогда раньше бессонницей я не страдала, но нынче мне пришлось с ней наконец познакомиться. Так что утро я встречаю с тяжелой головой и неприятным ощущением песка в утомленных глазах.
А всë потому, что никак не могу забыть того, как голый Морозов страстно целовал меня вчера, припечатав к стене…
И того, что произошло потом.
…с его личным врачом я связалась по телефону сама. Он выслушал меня, задал несколько уточняющих вопросов про симптомы и велел пока не дергаться, а дать Морозову мягкое успокоительное и дождаться утра.
Но когда я поднялась наверх и заглянула к нему в спальню, он уже лежал пластом на своей огромной кровати. Всë так же без одежды, но с мокрым полотенцем на бедрах.
Заботливо накинув на него покрывало, я случайно коснулась его плеча… и сразу ощутила, какое оно влажное и холодное. Видимо, пока я консультировалась с врачом, Морозов принял снотворное и решил постоять под ледяным душем, чтобы ослабить возбуждение. А потом рухнул на кровать и вырубился.
Сама не знаю, зачем я только поддалась искушению сесть рядом и провести ладонью по его густым мокрым волосам.
Морозов среагировал на это действие с неожиданной быстротой.
