Снесу крышу. Дорого

— Павел Константинович, вы точно всё это съедите? — развернулась к нему Дарья и медленно облизала ложку. — Вку-усно!

Молот Тора потяжелел.

— Нет, конечно, — Кощей быстренько сел к столу, спрятав его под столешницей. — Чтобы вы не страдали на тему, что вам нечем накормить гостя.

— Хм, — Дарья постучала ложкой по выпяченным губам. — То есть я могу теперь кого-то в гости пригласить, — задумалась она.

И тут до Паши дошло, что Несветаева сейчас не о нем.

— Зачем же? — вырвалось у него. — Думаю, не так много останется.

Как раз вам на ужин.

— М-м-м… Ужин — это замечательно! — радостно воскликнула хозяйка, будто это было открытие века. — Давайте, я вам положу. Вам же еще на встречу нужно ехать. Мимо пробок, чтобы успеть.

…Нужно разбить ледовый дворец и спалить к чертям записную книжку!

Встречи прошли на высоком уровне. Кощей даже не слишком часто выпадал из реальности. Так, раза два или три. Может, больше, но больше никто не заметил. Так-то у Полякова работал встроенный датчик гонева, который отслеживал слова собеседника на уровне автоматизма.

И пока говорилась всякая соответствующая случаю туфта, Паша мог уплыть в свои фантазии. В фантазиях он стремился туда, за границы восхитительно-скромных, влажных бежевых трусиков, и Снежная королева таяла и кричала: «Да, Паша, да, еще! Еще!» Понятно, что возвращаться из этого триумфа мужской харизмы над женским упрямством было неинтересно. Но нужно. Поэтому ту часть переговоров, в которых собственно шли переговоры, Кощей держал под контролем.

Когда он освободился, до конца рабочего дня оставалось полчаса, а то и меньше.

Так что на работу он вернулся на чистом упрямстве.

И еще потому что понял, что не хочет ехать домой. Домой его совершенно не тянуло. О том, что он будет делать с Дарьей, он может подумать и на работе. И прямо на работе может с нею это сделать, и даже в подробностях представить, как это будет.

И потому что на работе он Дашу представлял, а у себя дома — нет.

Это, кстати, упущение. Но пока у него не было повода притащить Несветаеву к себе.

Расположившись в удобном любимом кресле, Паша настроился продолжить свои мысленные репетиции, но вдруг подумал, что… Да ничего он не подумал. Он просто захотел позвонить Даше.

Пока в телефоне раздавались долгие гудки, он пытался придумать причину для звонка.

Но причина не потребовалась. Женский голос — не Дашин — предложил ему записать свое послание на автоответчик. Паша отбил звонок.

Глухая тетеря. Телефон, наверное, в сумочке лежит.