Снежить
6 прочтений
Он уже прикидывал, как половчее перебраться на заднее сиденье, чтобы сделать все самому, когда Гальяно с удивлением сказал:
– Все. Рана затянулась. – Гальяно включил в салоне свет. – Сам посмотри!
Чернов посмотрел. Раны больше не было, на ее месте красовался рубец. Белесый, словно бы годичной давности. Интересное кино… Веселов тоже был… белесый с просинью. Нормальный человек должен выглядеть несколько иначе.
– Доставай градусник! – велел он Гальяно, а потом спросил: – Димон, что у тебя болит?
– Ничего.
– Тридцать три и четыре, – сообщил Гальяно через пару минут.
– Перемеряй. – Все-таки придется лезть на заднее сиденье. Откуда к чертям собачьим тридцать три и четыре?!
– Тридцать три и два. – А вот теперь в голосе Гальяно послышалась настоящая тревога. – Это не очень хорошо, да?
Это хреново! И непонятна причина такой гипотермии.
– Может, сломался? – Гальяно сунул градусник себе под мышку, дождался сигнала, вытащил: – Тридцать шесть и пять. Не сломался.
Не сломался. А вот Веселов, похоже, сломался.
– Ты как? – спросил Чернов голосом деловым и спокойным.
Вот только нормально ли? Кожные покровы бледные, носогубный треугольник синий. Плохо дело…
– Гальяно, налей ему чаю. И укрой чем-нибудь сверху.
Пока менялись местами, Веселов выпил свой чай. Пил большими глотками, словно не чувствовал, какой тот горячий. А он горячий! Чернов уже не единожды обжигался этим чаем из термоса.
Оказавшись на заднем сиденье, он первым делом потрогал лоб Веселова – ледяной. Пульс – пятьдесят, дыхание редкое. А температура… а температура уже тридцать один. Приплыли…
– Гальяно, включи печку на максимум! – велел он, стаскивая с себя куртку и укутывая ею Веселова.
– Все нормально, – попытался улыбнуться тот. – Со мной полный порядок. – Правую руку он не вынимал из кармана, наверное, сжимал этот свой чертов тынзян. Или шаманский. Подумалось, что тынзян бы лучше выбросить. Просто так, от греха подальше. Думать о том, что гипотермия Веселова могла быть связана с этим ошейником, Чернов пока был не готов. Хоть и пришла пора.
