Снежить
6 прочтений
Рана, которая сама собой появилась и сама собой зарубцевалась… Снижение температуры… Байки про шаманское проклятие…
Нет! Пока он будет искать рациональные причины. Пока…
Затрещала рация, и сиплый голос Эрхана спросил:
– Как сажа бела. – Гальяно пока еще говорил спокойно. Пока… – У Димона температура, как у трупа.
– У трупа ниже, – поправил его Чернов. Чисто механически поправил, потому что не любил, когда ситуацию перевирают.
– Трупы не разговаривают, – хмыкнул Веселов. Он сидел ровненько, зубами не клацал, больше не белел и не синел.
– Эрхан, как думаешь, сколько продлится эта буря? Мало ли, вдруг нам понадобится больница.
А она понадобится. Если температура упадет еще на пару градусов, то чайком и теплыми одежками им не спастись. Если начнется фибрилляция, одному из них точно не спастись… Чернов думал и уже примерялся, как станет укладывать Веселова на заднем сиденье, случись что. Ему нужен нормальный доступ и твердая поверхность. А по факту ни доступа, ни поверхности… А по факту градусник показывает двадцать девять с половиной… Да, у Гальяно есть спутниковый телефон, да, его друг-олигарх могуч и почти всесилен.
– Эй, Димон… – Он тронул Веселова за плечо.
– Все хорошо, – отозвался тот.
– Нет, уже почти нормально.
Почти нормально. Кого он хочет обмануть?
– Может, ему спиртику? – Гальяно отодвинул от уха трещащую рацию.
– Нельзя. – Чернов мотнул головой, открыл термос, плеснул остатки чая в чашку, сунул Веселову, велел: – Пей!
Тот послушно выпил. Кипяток одним большим глотком. Если они справятся с гипотермией, придется лечить ожоги слизистой. Но это потом, проблемы нужно решать по мере их поступления.
– …Я связался с метеостанцией… – протрещала рация голосом Эрхана. – У них все в порядке… на приборах высокое давление.
– То есть пурга только у нас? – спросил Гальяно, косясь на Веселова.
– А Тара? – Чернову вдруг сделалось стыдно, что в хлопотах о Веселове он совсем позабыл про Тару. Одна на снегоходе…
– Она справится, – протрещала трубка. – Найдет укрытие. Или сделает.
– Если буря локальная, значит, она долго не продлится? – спросил вдруг Веселов. Голос его заплетался, как у пьяного, а глаза в полумраке салона лихорадочно поблескивали.
