Снежить

Лиса не спала. Она сидела на своей койке, скрестив ноги по-турецки.

– Привет. – Ник просочился в бокс, аккуратно прикрыл за собой дверь.

Вообще-то, общение с противоположным полом давалось ему легко. Девицам нравились и его внешность, и его придурь, которую они считали милой. Или это он просто не с теми девицами общался? С Лисой все было по-другому, каждое сказанное слово приходилось сначала взвешивать, прокручивать в голове, а потом уже произносить.

– Привет. – Она улыбнулась и, кажется, обрадовалась.

– Не спишь? – спросил он, присаживаясь на край ее койки, стараясь не смотреть на острые коленки.

– Не могу. – Она тоже на него не смотрела. – Боюсь.

– Я так и думал, что боишься.

Все-таки глянула искоса из-под густых ресниц. Уголки губ дрогнули, словно девица собралась расплакаться. Нет, не расплакалась – усмехнулась невеселой усмешкой.

– Я потому и пришел. – Ну что ходить вокруг да около, когда времени так мало, когда она боится, а он не может заснуть.

– За мной? – А вот сейчас она смотрела не искоса, а во все глаза. С надеждой смотрела. Как будто ее в этом стеклянном боксе удерживали силой, и он был единственным ее спасителем.

– Пойдем ко мне. – Говорить получалось решительно, даже с легкой бравадой. По опыту прошлой столичной жизни Ник знал, что решительность и бравада весьма помогают. – У меня стеклянный потолок. Прикидываешь?

Она прикинула, улыбнулась не слишком уверенно.

– И я знаю, что ты сейчас чувствуешь.

– Был в твоей шкуре.

– Тоже сидел на цепи? – Теперь она смотрела на него с жадным интересом, уже не как на спасителя, а как на сокамерника.

– Можно и так сказать. – Ник пожал плечами, осмотрел бокс в поисках ее одежды. Нормальной, не больничной одежды. Ничего не нашел. – И я видел твою лису.

Она не стала спрашивать, почему он считает лису ее лисой, потому что и сама так считала. Так уж вышло.

– Да шастает тут поблизости. – Ник улыбнулся. От медкорпуса до его домика было минуты три быстрым шагом.

– Как? – Лиса выразительно глянула на свою больничную пижаму, симпатичную, но, очевидно, тонкую, а потом на больничные же тапки.

– Пойдем! – Он потянул ее с койки, довольно бесцеремонно, по-свойски. Решительность и бравада… – Как-нибудь.

Они вышли из бокса в узкий, слабо освещенный коридор, в торце которого имелось небольшое окно.