Снежить

Тара больше не стояла над растерзанным медведем. Она стояла над Веселовым. Она стояла, склонившись, точно в поклоне, сложив руки на груди в молитвенном каком-то жесте. А Веселов сидел с закрытыми глазами и серым, неживым лицом. Спасая Чернова, они совсем забыли, что помощь нужна еще одному члену их команды. Они забыли, а Тара не забыла. И Вероника тоже…

Она подходила к Таре какой-то крадущейся, кошачьей походкой. И Волков некстати подумал, что если бы у нее тоже был свой домашний питомец, то это точно оказалась бы кошка, большая такая кошка в полосочку.

Она подходила, в одной руке у нее был охотничий нож с костяной рукоятью. Всего пару минут назад Волков видел этот нож у Чернова. Одолжила? Усыпила бдительность и украла? И все бы ничего, даже с ритуальным ножом в дамской руке можно смириться. Но как смириться с тем, что второй рукой Вероника крепко сжимала полупрозрачный поводок?! Но как смириться с тем, что на том конце поводка был призрачный медведь, уже изрядно потрепанный, одноглазый, но все еще довольно мобильный?!

И как – черт побери! – смириться с тем, что Тара тоже стоит над Веселовым не с пустыми руками.

В узловатых и по-мужски крепких пальцах она сжимает тынзян. Тот самый тынзян с костяными фигурками, ушедший под лед на заброшенной базе. А от тынзяна тоже вьется призрачный поводок. От Тары вьется к Димоновой шее… И Димон дергается и сипит, и лицом уже не сереет, а синеет, потому что поводок захлестнулся мертвой петлей вокруг его шеи, потому что Тара тянет за свой конец. Тянет и улыбается совершенно безумной улыбкой.

– Стой! – Голос Вероники звучит очень тихо, но ощущается костями, резонирует в черепной коробке, усиливается многократно. – Не делай этого!

– Я бы отвела вас ей всех… – Голос Тары тоже резонирует, а узловатые пальцы натягивают призрачный тынзян чуть сильнее. – Всех поодиночке! Как ту девочку-лису. Тем из вас, у кого нет тотема, я бы нашла подходящего зверя. Я знаю, я чувствую эту связь.

Ты ведь тоже чувствуешь, да? – Она не оборачивается, смотрит только на Веселова. И Волкову, который уже начинает понимать, но еще не готов принять, хочется выстрелить. – Ты сильнее всех. Почти такая же сильная, как я. Мы могли бы стать подругами в ее мире…

– Не тяни, – голос Вероники ласковый, умоляющий. – Не тяни, не убивай его до того, как мы поговорим с тобой, Тара.

– О чем? – Натяжение призрачного тынзяна ослабло. Лишь самую малость, но все же.