Снежить

Все, шутки кончились… Если стрелять между глаз, этих горящих адским огнем глаз, то, может быть…

По серебристой шкуре пошла волна то ли раздражения, то ли нетерпения, а потом в мощную шею вцепились руки… Чернов пытался встать и в качестве опоры использовал вот это… чудовище. Он цеплялся за длинную шерсть твари, а тварь подталкивала его головой, помогая. Черт побери, помогая!

– Не стреляйте!.. – Голос Чернова был сиплый и слабый, но они услышали. – Не стреляйте! Это мой… зверь.

Сил его хватило только на эту одновременно дикую и странную фразу, а потом он снова начал оседать на снег, и его… зверь мягко и бережно обхватил хозяина передними лапами, не позволяя упасть.

А потом лизнул в щеку длинным черным языком, совершенно по-собачьи лизнул.

– Чернов! – позвала Вероника. – Чернов, не отключайся! – Она стояла близко, опасно близко. Сама стояла, а рвущегося к ней Веселова отталкивала, не пускала. – Чернов, скажи ему, что мы свои! Скажи, чтобы подпустил нас к тебе! Ты меня слышишь?!

– Да, слышу я! – Чернов снова ухватил свою… тварь за шею, шепнул что-то на ухо.

По-свойски так шепнул. И тварь перестала скалиться и месить снег хвостом. Кажется, даже огонь в ее глазах стал не таким ярким.

– Охренеть, – прошептал рядом Гальяно. – А я, как назло, не взял с собой камеру!

Дальше, после этих дурацких, но таких приятно обыденных слов все завертелось. Ник бросился к своему лютоволку, бесстрашно и бездумно принялся тормошить, осматривая рану. К нему подбежала Алисия. Ее лисица вертелась поблизости, но на благоразумном расстоянии.

Вероника осторожными шагами приближалась к Чернову и его… красноглазой зверюшке. Веселов устало опустился на снег, привалился спиной к ледяной глыбе, закрыл глаза. Мертвый медведь маячил где-то на окраине арены, не решался присоединиться к веселью.

А Эрхан с Тарой склонились над вторым медведем, тоже мертвым, но не призрачным. Эрхан ощупывал свалявшуюся, слипшуюся от крови шерсть, а Тара просто стояла, просто смотрела. Во взгляде ее было… Волков сказал бы, что отчаяние.

Сказал бы, если бы у него было время подумать. Но времени не осталось. Зато было ощущение, что нужно торопиться. Им всем нужно спешить, уносить ноги.

К красноглазой зверюшке он приближался не без опаски, но, увидев насмешливый взгляд Чернова, плюнул на чувство самосохранения, подошел так близко, что мог коснуться серебристой шерсти.

– Классный у тебя зверь, – сказал Волков, поднимая с земли и разглядывая цепь.