Снежить
0 прочтений
Прихватили так же, как до этого Веселов, не глядя и не выбирая. Вероника тоже вернулась, устало опустилась в кресло. Веселов понял, что устало, по тому, как она упиралась ладонями в подлокотники, по тому, как дрожали длинные пальцы. Почему-то в этот момент ему показалось, что если бы хватило смелости и наглости коснуться ее кожи, то не осталось бы в ней спасительного холода. Вон и на щеках полыхал румянец – нездоровый и лихорадочный.
Смелости хватило лишь на то, чтобы протянуть Веронике бутылку.
– Будешь? – спросил он светским тоном.
– Что, прямо из горла? – уточнила она с насмешкой. На насмешку ее сил еще хватало.
Веселов потянулся к тележке, выудил из ее недр чудом не разбившийся бокал, плеснул в него содержимое своей бутылки. Это был коньяк, весьма дорогой и весьма приличный, такой не стыдно предложить даме. Он и предложил.
Дама не стала больше выделываться, по-мужски, одним махом, опрокинула в себя коньяк, крепко зажмурилась и задышала открытым ртом. Это был такой обычный, такой человеческий жест, что Веселова сразу же отпустило.
Вот и полезли «если». Веселов усмехнулся и закрыл глаза, а открыл их, лишь когда кто-то легонько тронул его за плечо. Прилетели! Они прилетели, а Веронике еще лететь до загадочного города Хивуса по каким-то своим загадочным личным делам. Какие у нее могут быть личные дела на краю земли? Кто она вообще такая?
Спросить бы, да как-то неудобно. Да и как спросить, если в этот самый момент она о чем-то вполголоса разговаривает с Волковым.
