Снежить

Куда там медитациям и дыхательным упражнениям!

Еще до конца не веря в чудо, пошатываясь и едва не падая от непрекращающейся болтанки, Веселов встал, механическим жестом толкнул прочь тележку. Его сил и неожиданной храбрости хватило даже на то, чтобы помочь Веронике выбраться из кресла. Храбрости хватило, а здравомыслия нет. Ей нельзя разгуливать по салону этого пикирующего самолета. Ей вообще нельзя здесь находиться.

Но когда Веселов попробовал ее остановить, девица нетерпеливо дернула плечом, отмахиваясь от его руки и его заботы.

И по проходу Вероника шла легко, словно болтанка на нее не действовала. Веселов подумал, что пробирается она к куче-мала, что устроили впереди мажор, Волков, Гальяно и Чернов. Но их спутница остановилась напротив запасного выхода, положила ладони на стекло, уставилась в темноту, которая вот-вот была готова ворваться в салон.

Что она там видела? Веселов не знал, но зато он знал, что видит сам. В тех местах, где подушечки ее пальцев касались стекла, оно словно бы покрывалось инеем.

Сначала покрывалось, а потом тут же оттаивало, оставляя затейливые узоры.

Вероника смотрела, и он тоже смотрел, завороженный этими удивительными метаморфозами. А потом все закончилось. Она обернулась, глянула на него равнодушным, нездешним каким-то взглядом. А может, и не на него глянула. А если на него, то все равно не увидела, затем все с той же целеустремленностью направилась к мажору. Она шла, а за ней плыл туман. Или дым? Или у Веселова на нервной почве приключились галлюцинации?

Куча-мала к тому времени распалась на составляющие.

А может, это очередной толчок ее развалил. Как бы то ни было, а никто и ничто не помешало Веронике приблизиться к мажору, встать перед ним на колени, сначала заглянуть в глаза, а потом крепко-накрепко сжать его голову в своих ладонях. Беснующийся мажор замолчал, всем телом подался вперед, потянулся к Веронике, как тянется к солнцу цветок. Веселов его понимал. Теперь понимал, помнил спасительный холод ее прикосновений, чувствовал подаренное ими спокойствие.

Вероника тоже потянулась, склонилась над мажором так низко, что Веселов вдруг с неожиданной ревностью подумал, что она собирается его поцеловать. Но она не поцеловала, она просто смотрела этим своим внимательным, отсутствующим взглядом. И никто из тех, кого раскидало по салону болтанкой, не пытался ни помочь, ни помешать. Все затаились точно так же, как безумный мажор.