Снежить

Еще по приезде Волков успел заметить заметенные снегом остовы брошенной на прикол техники и огромные баки с солярой. Отапливалась станция углем. Уголь набирали в заброшенной военной части, что находилась в двадцати километрах от метеостанции. Как сказал Мишаня, стратегических запасов там хватит еще на четверть века, поэтому на топливе не экономили, жили, можно сказать, на широкую ногу. С водой на станции тоже особых проблем не было. В качестве технической использовали топленый снег, а за питьевой ездили на ближайшее озеро, вырубали огромные глыбы льда, складировали их во дворе и растапливали по мере необходимости.

Почти цивилизация! Работал бы еще Интернет, сделалось бы совсем хорошо. Но Интернета не было, зато имелись вполне приличная библиотека и спутниковое телевидение. С этим тоже можно было жить.

Волков вдруг поймал себя на мысли, что думает о чем угодно, кроме главного. Думать нужно было о Нике. О своем бедовом братце нужно было думать, как-то решать проблему. В том, что проблема очень серьезная, он больше не сомневался.

Как не сомневался он и в том, что наркотики и алкоголь тут ни при чем. Даже психическая болезнь, кажется, ни при чем. Если только раздвоение личности…

А оно ведь было – это раздвоение. То нормальный пацан с нормальными пацанскими придурями, то неведомая мертвоглазая тварь, от взгляда которой стынет в жилах кровь. Понять бы, с кого начинать: с пацана или с твари? Или просто решать проблемы по мере их поступления?

Проблемы не заставили себя долго ждать…

Путники проснулись от собачьего лая, который срывался то на вой, то на визг.

Волков вскочил, первым делом проверил, на месте ли брат. Ник был на месте, сидел на кровати, мотал спросонья башкой. Если мотает башкой, значит, в порядке. Мертвоглазой твари это без надобности, ей бы кого лопатой зашибить. Эрхан тоже был в комнате, стоял у окна, всматривался в темноту за стеклом. А вот Блэка рядом не оказалось. Ничего удивительного, если принимать во внимание его способность проходить сквозь стены. Блэк сейчас, наверное, с остальными собаками, с теми, что то скулят, то воют.

Дверь в комнату распахнулась без стука, на пороге появился взъерошенный со сна Гальяно, из-за его спины выглядывали Чернов с Веселовым. А в собачий вой вплетались встревоженные людские голоса. Метеостанция проснулась. Теперь бы понять, кто ее разбудил.

– Что там? – шепотом спросил Гальяно. Мог бы и не шептать в этом бедламе.