Снежить

– Чем воняет? – Сам он ничего такого не чувствовал.

– Зверьем. – Ник сглотнул, кадык на его тощей шее дернулся.

– Собаки. – Волков кивнул на лаек.

– Другими. – Ник мотнул головой. – Зверьем и тухлятиной… – Лицо его посерело, и Волков испугался, что парня сейчас вырвет. Но обошлось, братец взял себя в руки, подошел к одному из двух окон, уставился в темноту.

В этот момент наружная дверь содрогнулась от мощного удара. Потом содрогнулся и воздух от звериного рыка. Лайки зашлись в истеричном лае, а Мишаня вдруг испуганно сказал:

– Там же Эдик совсем одни в операторской.

– Двери там крепкие, – успокоил его Никодимыч, но было видно, что и сам он за безопасность Эдика переживает.

Ася метнулась в другую комнату, из окон которой был виден рабочий корпус.

– Свет везде горит! – послышался оттуда ее громкий голос. – И медведи там тоже. Я вижу двух.

– Так сколько же их всего? – простонал кто-то из полярников.

– С нашими, похоже, шесть, – провел калькуляцию Гальяно. Он притулился к окну с камерой и снимал все, что происходило снаружи.

– С нашими, – хмыкнул Чернов. Он подошел к железной двери, обеими руками ухватился за прутья, потянул, проверяя на прочность.

Конечно, Чернов был самым крупным и самым сильным из них всех, но точно не крупнее и не сильнее полярного медведя, но надеяться на крепость решетки хотелось им всем. Впрочем, как и на крепость входной двери, в которую словно бы били тараном.

– А в рабочем корпусе такая же есть? – спросил Чернов, оборачиваясь.

– Есть, – сказал один из полярников. – Мы ее по инструкции всегда на ночь запираем.

– Тогда надежда есть. – Чернов отошел от двери. Взгляд у него был задумчивый, он искал что-нибудь потяжелее, что-нибудь такое, чем можно было отбиваться от северного медведя.

Входная дверь в очередной раз содрогнулась и затрещала. Не выдержит… Это уже почти очевидный факт.

Волков с Эрханом переглянулись.

– Давайте сначала ракетницами! – предложил Никодимыч, бесстрашно выдвигаясь на передовую.

– Которого из шестерых? – вежливо поинтересовался Чернов, взвешивая в руке тяжелую дубовую табуретку.

Ответить Никодимыч не успел, входная дверь слетела с петель, внутрь ворвались клубы морозного воздуха и нечто бело-серое, ощерившееся, смрадное. Прав оказался Ник, воняет…

По узкому коридору зверь двигался медленно, осматриваясь, принюхиваясь. Его маленькие глазки поблескивали… нет, не любопытством и даже не голодом.