Снежное поместье для любимой жены дракона

Джеспар Мортон усилием воли заставил себя сосредоточиться и снова впился взглядом в письма, всматриваясь в каждое слово. Продирался через эту летопись предательства, пока не увидел то, что перевернуло все с ног на голову.

“Такая горячая… Страстная… Наша ночь… Жажду повторить… Снова ласкать тебя…”

Его едва не вывернуло, когда он представил, как проклятый Дариус прикасается к его супруге.

– Ложь! – Снова проревел дракон в мыслях. И теперь Джеспар явственно видел эту ложь. Ева была невинна, когда он взял ее! Он был первым и единственным, кто ею обладал!

Он снова и снова перечитывал письма, выявляя в них крохи лжи, которые позволяли зацепиться за невиновность Евы.

Особое внимание уделил письму, которое якобы написала она сама. И захохотал от облегчения.

Джеспар Мортон порой забывал о том, что Ева не из их мира. Но каждый раз в разговоре с ней он замечал, как ей порой сложно не выдать себя. Она использовала самые простые речевые конструкции, чтобы не дать окружающим понять, что она попросту не владеет местными словечками и оборотами, которые в этом мире знали все – от Лостейна до столицы.

“Сердце, полное магии”, “стена из камня и безмолвия” – Ева вряд ли использовала бы такие фразы. Она просто не могла их знать. А в письме они были не просто упомянуты, но и использованы весьма к месту. Так могла сказать настоящая Эвелин Уолш, уроженка Северного Предела. Но никак не Ева, переселенка из другого мира.

Джеспар Мортон быстрым шагом направился в свой кабинет, где, поставив защиту от чужого вмешательства, решился использовать заклинание возврата.

Подобные заклинания можно было задействовать только в крайнем случае и по особому разрешению короны. Но сейчас не было времени отправлять запрос.

Заклинание возврата, которое требовало невероятного магического усилия, могло на секунду вернуть мага в момент создания предмета, другого заклятия, или же, как в этом случае – в момент, когда Ева писала это письмо.

Джеспар приложил руку к письму, сосредоточился, открыл поток магии и заглянул в прошлое.

А потом, тяжело дыша, откинулся на спинку кресла. Всего одна секунда, а его выжало почти досуха. Но теперь он знал главное. Ева никогда не писала этого письма. Ева никогда ему не изменяла.

Я никогда не мечтала стать актрисой. Всегда казалось, что это так сложно – изображать чувства, которые ты на самом деле не испытываешь. И даже за время, проведенное в новом мире, я хоть и научилась выдавать себя за другую, но так и не смогла к этому привыкнуть.