Снежный пепел

Заманивала его в сети, как паучиха, кидая новые фотографии, видео с малышом. Он просил еще.

И вот тогда я написала ему всё откровенно. Просила вернуться, умоляла. И Кузнечик пропал. Я испугалась, что спугнула Сашу. Несколько дней прошло, я металась все эти дни, не зная где его теперь искать.

Через несколько дней в дверь позвонили, я подумала, что это приехала свекровь, мы договаривались с ней на это время.

— Саша! — я буквально упала в родные объятья. Это он, худой, даже изможденный, с черной щетиной, Саша стоял на ногах, покачиваясь.

— Синеглазка моя, любимая… — целует мою макушку и кажется плачет, слышу едва слышимые всхлипы.

— Всё хорошо? — спрашивает муж, пристегивая протез ниже колена. — Родная, ты бледная очень. Идем?

— Да, Сашенька, идем.

— Ты серьезно? — он сгребает меня в охапку, тискает. — Моя девочка, синеглазка моя…

Сегодня открытие мемориала, посвященный погибшей съемочной группе. Два года прошло, скульптуры трудились не покладая рук, воссоздавая каждого из членов команды в полный рост. Саша очень переживал, не спал ночей.

Памятник получился такой реалистичный, каждый узнавался в статуях. Вот и Шурка… возле него рыдает Танюшка, обнимая ноги из светлого гранита, ее ребятишки цепляются за платье. Возле других персонажей так же плачут родные.

Саша подошел к мраморной камере, положил на нее руку и поклялся:

— Ребята, я воссоздам нашу передачу… обещаю!

Он держал на руках нашего годовалого сынишку, карапуза со строгими серо-голубыми глазами, так похожего на своего отца.

— Ну что, Егор Александрович, скоро у тебя будет сестренка, — сообщает он малышу.

— Или братишка… — шепчу я, оглядываясь на гранитного Шурку, благодаря Бога, что на его месте не мой Саша.

Счастливей меня во всем мире нет!