Снежный пепел

Лучше вечером приду, когда буря стихнет. А пока разберусь с матерью, и телефон найду. Ясно, кто мне смс-ку прислал, прощальную.

В квартире нет мобильника Алёны, мать забрала, наверное. Еду к ней в клинику, жду у дверей кабинета, пока выйдет пациентка. Вот за что мне такое?

— Ты чего наплела Аленке? Ты зачем в мою жизнь лезешь?! — ору, нависая над столом доктора, едва только добираюсь до той, которая возомнила себя всемогущей. — Какая нахрен свадьба? И какой, типа, долг у меня перед ней?

— Привет сынок, — прохладно здоровается женщина, которая считается моей матерью.

— Придумала ты, но вот зачем? Я люблю эту девушку, и не дам ее тебе обижать, это был первый и последний раз. Ключи верни. И Аленкин мобильник тоже. И даже не отпирайся, знаю, что он у тебя, — предупреждаю сразу, как только вижу, что мать хочет сказать что-то.

Она открывает ящик в столе, выкладывает из него телефон и ключи от моей квартиры. Делает обидчивый вид, поджимая губы и сводя нарисованные брови.

— Теперь говори, за что ты так взъелась на мою девушку?

— Твою девушку? Она нищая, вообще не нашего круга, деревенщина неотесанная! — мать заводится, значит сейчас в гневе выпалит всю правду. — И детей тебе не родит, да и наследственность… она бракованная!

— Ну, в таком случае и ты бракованная, — присаживаюсь на стул, чтобы быть на одном уровне с женщиной. — Ты же не родила моему отцу детей. Я знаю, что ты мне не родная. Да это и чувствовалось. Ты все мое детство и юность была далека, все время на работе, а я с бабкой и нянькой вырос.

— Ты… откуда ты знаешь? — такой растерянной я еще мать не видел, даже слезы заблестели в шоколадно-ледяных глазах.

— Уши есть. Ты выговаривала отцу за связь с моей родной матерью. Спустя двадцать лет, после ее смерти ты все еще пилила его и тыкала, что воспитала чужого ребенка, как своего. Чужого! Я не стал тебе родным.

— Это было восемь лет назад… и ты молчал? Почему не сказал, что знаешь?

— Не хотел отца расстраивать. Да и меня все устраивало. У нас была семья, как-никак. И вот теперь заруби себе на носу — еще раз ты влезешь в нашу с Алёной жизнь, я тебе устрою. Ты даже как мать не имеешь права совать нос в мои дела.

— Можно? — заглядывает в кабинет очередная пациентка, и я сразу ухожу. Мать сидит на стуле как статуя, наверное, переосмысливает свою жизнь.