Шепчу отрешенно «Потерпи, Олюшка. Потерпи. Все будет хорошо»."
"— Ты ее любишь, — не спрашивает, а утверждает младший брат.
— Ну, естественно, — изумляюсь я. — Иначе бы не позвал замуж.
— Даже из-за внука? — косится на меня Пашка и, вжав в полик педаль газа, на всех парах мчит в Центр токсикологии.
— Ребенок-то тут при чем? — криво усмехаюсь я. — Можно оформить опекунство и не вступать в брак. Я люблю ее, — добавляю жестко и, заметив, что Ольга впала в беспамятство, рыкаю нетерпеливо. — Гони, бро! Я не могу ее потерять.
— Да не вопрос, — кивает мне в зеркало заднего вида Пашка и, взяв с соседнего сиденья мигалку, на первом же светофоре ставит ее на крышу Мерседеса.
Я прижимаю любимую к себе, целую в висок и неустанно молю бога о помощи.
«Дай ей здоровья, господи! — шепчу я, понимая, что мне остается только молиться. Антидота от рицина нет, и этот мощный яд, убивающий живые клетки, при желании можно найти где угодно. Поэтому сейчас остается только просить Всевышнего смилостивиться над моей несчастной любимой.
Мои отношения с небесной канцелярией просты. Я, как любой хирург, безоговорочно верю в высшие силы. Иначе как объяснить, почему один человек, имеющий все шансы выжить, помирает, а другой, за жизнь которого не дашь и копейки, медленно, но верно выздоравливает. Сколько таких случаев я перевидал на своем веку? И как человек, смотревший в глаза смерти, точно могу сказать, что каждый из нас уходит в мир иной, когда его призовут. Кому-то звонят из небесной канцелярии.
Набатом инфаркта или инсульта, или тихим звоночком онкологии. Но бывает и так, когда человек, эта тварь дрожащая, мнит себя вершителем судеб и расправляется с неугодными.
Кто же все-таки стоит за покушением на Ольгу? Шевелев? Из-за наследства? Но этот не станет марать руки. Он наймет кого-нибудь. Вывезет в лесок и там закопает. Но яд — точно не его стихия. Ну, какая из него Мария Медичи? Травят обычно женщины… Галка или мама? Любой вариант для меня, как острый нож в сердце.
Но я обязательно разберусь и воздам по заслугам.
— Все, свободен, — отмахивается от меня младший, когда Ольгу на каталке увозят в чрево Центра. Я безвольно плюхаюсь в кресло в приемном покое, намереваясь просидеть здесь, пока Ольгу не переведут в палату из реанимации.
— Бро, — резко бросает Пашка. — Что ты тут расселся, как идиот? Вали к родителям, изымай мусор. Если уже выкинули, достань из помойки. Нужно сразу отдать отходы на экспертизу.
