— Нужно только придумать слово.
— Млять, — улыбаюсь я, вспоминая, как мы с Кириллом придумывали когда-то стоп-слово.
— Годится, — почему-то радуется Генка. Выглядывает в полутемный коридор и, повернувшись ко мне, говорит тихо. — Пусто. Идем, Ольга Николаевна.
Блин! Четыре часа утра. Все спят. И даже медсестра на посту дремлет, уложив руки на стол.
«Набрел бы на тебя Косогоров, — мысленно усмехаюсь я и тут же замечаю, что последний раз видела Вадима примерно в полдень. — Мы так надолго не расставались. И я уже привыкла, что он всегда рядом.
Или при первой возможности звонит мне. К хорошему быстро привыкаешь, — думаю я, подходя к Лизкиной палате. Пироговских охранников поблизости нет. Ни одного! Будто ветром сдуло. Спят, наверное, где-то, или по медсестрам пошли.
— Как-то все странно, — бурчит рядом Гена и, увидев темное пятно на полу, светит фонариком. — Кровь, твою мать, — шепчет глухо. И мне в этом тихом голосе чудится что-то знакомое. — Возвращайся в палату, Олька, — приказывает он.
И я вздрагиваю в темноте.
— Кирилл, — бормочу, цепенея от страха.
— Узнала, — усмехается он. — Потом поговорим, мать. Теперь живо к себе. А я посмотрю, что там у Лизки творится.
Я застываю на месте и просто не могу сделать шаг. Смотрю на широкую чуть изменившуюся фигуру и совершенно незнакомое лицо. Даже разрез глаз и тот другой. Вот только голос, блин! Тут уж ни с чем не спутаешь. Особенно, когда нервы на пределе. И это его «Олька», сказанное с особым придыханием. Я чувствую, как вот-вот сорвусь.
Закричу и полезу в драку. Но пока стою колодой и не могу даже «мама» сказать.
— Иди в палату, тут опасно, — тихим шепотом просит меня Генка или Кирилл. Во что я вляпалась, твою мать?
Но у меня нет сил даже сделать шаг, и я, чувствуя, как ко мне незаметно подкрадывается темнота, в последний момент хватаюсь за стенку.
— Олька, — хрипит мой бывший муж, а ныне охранник Вадима. — Олька, да ты чего?
Мы, наверное, слишком шумим, когда прямо перед нами распахивается дверь Лизкиных апартаментов и совершенно незнакомый лысый человек наставляет на нас пистолет.
— Быстро зашли в палату, — велит нам лысый и противно скалит зубы, переводя оружие то на меня, то на моего охранника."
"— Щаз, — кивает башкой Генка и наносит короткий молниеносный удар в гладкую скулу лысому. Второй приходится в грудину. И человек падает навзничь.
— Ты кто такой, сука? — рычит Генка, заламывая руки упырю. — Подожди, сам догадаюсь. Ты же Виктор Арно.
