Ты и мой отец! Фигня какая-то! Зачем я только отпустил тебя в этот проклятый Тай! Зачем вообще позволил уйти! Может, и нужно порвать с антикваркой. Закончить универ и устроиться в банк. Просиживать в кресле целый день…
— Ты не сможешь, — шепчу я сквозь слезы. — А я не смогу жить с тобой и знать, что дала собственному свекру. Мне сейчас тошно, Кир. Дальше только хуже будет… Мне лучше уехать…
Кирилл хмуро оглядывает меня. Сжимает кулаки до белых костяшек.
— Я надеялся, ты развеешься в Тае и передумаешь разводиться.
Но теперь ситуация просто немыслимая. Хотя… я отца вижу раз в полгода. То он работает, то отдыхает. А иногда спасает мир. Бэтмен хренов…
Я удивленно пялюсь на бывшего мужа и боюсь обронить хоть слово. Шутка такая, что ли? Да и кого может спасти пресыщенный жизнью мажор? Он же побоится разбить свой Ролекс или очки в дорогой оправе. Или повредит выпендрежный браслетик… Кирилл тяжело вздыхает, и я вижу, как на скулах играют желваки. Бывший муж садится рядом и, взяв мою руку в свои, бурчит нехотя.
"
"— Отца иногда просят провести сложные операции. И он может бросить все и улететь куда-нибудь в Лесото или в Мозамбик. Сейчас уже крайне редко, а вот в моем детстве он в Африке несколько лет проторчал. Людей спасал в горячих точках. Герой, конечно, — морщится Кир, — но такое долгое отсутствие сыновней любви не прибавило. — Подумай хорошенько, Оль, — просит он, нагнув ко мне коротко стриженую голову. — Я подожду пока. А ты отнесись к вопросу серьезно.
Ребенка родим. Я буду хорошим отцом. Обещаю.
— Точно? — сквозь слезы улыбаюсь я и неожиданно понимаю, почему клюнула на папашу. Кирилл с Вадимом похожи. Одинаковые широкие фигуры, высокий рост, манера держаться. Вот я и выбрала на свою голову! И что теперь делать? Остаться с Киром или все-таки идти дальше? — Но почему ты сразу не решился бросить антиквариат? Думал, что я привыкну? — спрашиваю я в отчаянии. Останься я дома, никакого бы романа не случилось!
— Да лоханулся я, — негодующе бурчит Кир, всплескивая руками.
— Думал, вернешься, и мы помиримся. Но ради тебя, Олька, я готов бросить антиквариат. Только останься, слышишь. И отцом никогда не попрекну. Скажи «да», милая, — просит он, целуя меня. — Он к нам никогда не сунется. И никому не скажет. Сделает вид, что вы с ним не знакомы. Но ты же переживешь, правда?
— Глаза бы мои его не видели, — тяжело вздыхаю я и прислушиваюсь к внутренним ощущениям.
