Я понятия не имею, люблю ли я Кирилла, и что вообще значит любить кого-то? Мой отец давным-давно ушел из дома к богатой женщине, у которой работал водителем. Если там и была любовь, то только к деньгам. Мама замуж так и не вышла. Бабушка с дедом жили как кошка с собакой и всю жизнь ругались по любому поводу. Это и есть любовь? С Кириллом мне хорошо. Легко и свободно дышится. Только все дурацким образом уперлось в криминал. И если бы он сразу решился расстаться со своим так называемым хобби, я осталась бы с ним. А теперь?
— Соглашайся, — бурчит Кирилл.
— Давай начнем все заново, Олька! Ну, не можем же мы расстаться по дурости?
Муж опускается передо мной на колени. Целует сначала руки, потом, задирая подол, разводит в стороны бедра.
— Нам с тобой так хорошо, Оленька, — шепчет он и смотрит на меня внимательно. И как только я слабо киваю, сдирает с меня колготки и трусики.
— Подожди, — шепчу я. — Кир, пожалуйста!
Муж выжидательно смотрит на меня и, насилу оторвав взгляд от моей киски, бросает раздраженно.
— Ну что еще, Олька?
— Что ты сказал отцу? — спрашиваю я нерешительно. — Ты же понимаешь…
— Спросил только про методы защиты и закрыл тему.
— А про развод?
— Не сказал. По факту мы еще муж и жена. А на его мнение я плевать хотел. Он, конечно, запал на тебя. Да и кто бы остался равнодушным… Вот пусть теперь в сторонке облизывается. Козел! — рычит Кирилл и, скривившись, добавляет. — Все. Оля. Разговор закончен. У меня к тебе претензий нет. Мой папа, если ему приперло, убедит кого угодно.
Ему телку склеить минут десять нужно. Вот и ты попала в сети старого паука, — вроде бы равнодушно говорит он, а потом переходит на крик. — Я не могу тебя потерять, слышишь?! Я люблю тебя!
Я соскальзываю с дивана и, упав на колени, попадаю в объятия Кирилла. Муж прижимает меня к себе и бормочет всякие нежности. А я, положив голову ему на грудь, реву белугой. Умом я понимаю, что нужно уходить. Разбитую чашку не склеить. Может, сразу и не скажет ничего. Но и не забудет, а потом обязательно припомнит.
Но дикий страх остаться одной, попасть в паутину вот к таким «Вадикам-Павликам», напрочь заглушает доводы рассудка. Я плачу, прижавшись к Кириллу, и тихо причитаю, что недостойна его. И теперь уже все станут считать меня пропащей девкой. А уж свекор точно настроит всех родственников против.
— Да ладно! Папа мало с кем из родни общается. Он, конечно, станет обливать тебя высокомерием и презрением, но это его обычное состояние. И мне, и маме достается постоянно.
