Снова и снова

У Устиновой к тому же полно игрушек еще советских времен. И вид этих красивых и причудливых фигур возвращает меня в детство, где мы с мамой наряжали деревце и с нетерпением ждали бой курантов. Тогда это было время волшебства и писем к Деду Морозу.

— Жень, ну ты чего такая хмурая? Праздник же. Улыбнись! — пожурила улыбчивая Ольга Павловна, приобнимая и накидывая мне на плечи пушистую мишуру.

Вымучила из себя максимально счастливую улыбку. Что-то в прошлом, а что-то и вовсе не сбылось. Тяжело вздыхаю и продолжаю украшать нашу красавицу.

Вечером, перед сном, телефон неожиданно оживает. Смотрю на экран и в первое мгновение думаю, что такого не может быть. С чего бы Варваре Михайловне мне звонить? Но рассудив, что лучше ответить, вдруг что-то случилось, прикрываю дверь в свою спальню и присаживаюсь на подоконник.

— Алло, — прокашливаюсь, так как из-за волнения голос просел. — Варвара Михайловна?

— Женечка, ну какая Варвара Михайловна. Мы же договорились, тетя Варя. Привет, моя девочка, — голос женщины, как всегда, бодрый.

— Добрый вечер, теть Варь. Как вы?

— Да грущу немного. Все мои мальчики, кто куда на этот праздник. Кирюша наш с тобой в Америку свою, Володю у меня в командировку отправляют, и представляешь, как назло, с тридцать первого по второе января.

— Ого, это как-то грустно. И с кем вы будете встречать Новый год?

— Хотела тебя позвать, ты как? Кирюша говорит, ты отказалась остаться в той квартире, которую вы с ним снимали.

— Да, Ольга Павловна временно приютила, после того, как мы с Киром расстались… и не отпускает теперь. Мы вроде неплохо с ней уживаемся, — пожимаю плечами, разглядывая пустую улицу за окном. В трубке виснет тишина. Мама Кира молчит очень долго, и я уже начинаю беспокоиться.

— Теть Варь, вы тут?..

— Что ты сказала, Женечка?

— У Ольги Павловны я, и мы неплохо с ней…

— Нет, нет, — перебивает меня женщина.

И только сейчас до моей пустой головы начинает доходить, что, похоже, Кир не сказал своим родителям ничего про нас. Дура ты, Женя, но отступать уже поздно. Признаваться так во всем.

И я, как на духу, выложила все от и до. Скрепя сердцем, шмыгая носом и комкая в руках носовой платочек, рассказала матери Кира всю правду.