Снова и снова

В голове уже неделю крутятся ее прощальные слова, а перед глазами стоят зареванные серые омуты. Будь она здесь, каким бы я был счастливым! Неужели я многого прошу? Только ее. Рядом.

Как обычно, утро с мыслями о Жене приносит и прочие неудобства организму, поэтому поднимаю себя и волочусь в холодный душ. Остудить пыл и… походу, заняться снятием напряжения.

Простояв под струями воды почти час, изводя себя еще больше мыслями о моей упрямой девчонке, чувствую, что организм требует еды. Приходится тащиться в Валмарт.

Добывать еду. Еще одна гигантская проблема: Женя разбаловала меня своей вкуснейшей домашней, а теперь приходится на полуфабрикатах выживать.

Время подбирается к двенадцати, стою в очереди и бессовестно таращусь на молодую семейную пару, выбирающую новогодние игрушки, и исхожу белой завистью, когда оживает мобильный. Видеовызов через соцсеть, которые я теперь использую только как средство связи с родными.

Нажимаю «принять вызов».

— Кирилл Владимирович!

— Мам, погоди, сейчас выйду из маркета и наберу тебе, — перебиваю родительницу, обрывая связь.

По лицу вижу — скандалу быть. Странно, вчера разговаривали, вроде все было хорошо.

Смелости набираюсь только по возвращении домой.

— Мам, привет. Как ты там, как батя?

— Вы с Женей расстались?! — с размаху и прямо в лоб.

— С чего ты взяла? — в горле резко пересохло.

— Звонила ей пару часов назад, к себе звала на Новый год. Думаю, я одна, девочка наша там одна, зачем скучать будем? Вместе веселее. Представь, сынок любимый, каково было мое удивление, когда Женя мне сказала, что вы не вместе?! Кирилл! Как ты мог упустить такую девочку?! Почему ты не сказал Евгении о НХЛ? Что ты творишь? Да она же любит тебя безумно, а ты вот так! Огромный лоб вымахал, думала, мужчина настоящий, ответственность на себя взять готов! А ты что?!

Ух, так мать не кричала на меня со времен старших классов школы.

Чувствую себя нашкодившим пацаном.

— Мам, я знаю. Поверь, я уже тысячу раз пожалел, что не повел себя иначе. Но не переживай, я все исправлю, — так и подмывает сказать ей.

Но пока нельзя. Пока я не буду уверен, что девушка меня «услышит», знать о моей задумке никто не должен.

— Как, сынок? Ты далеко, а Женя наша тут одна. Нельзя ее потерять, сынок, больше такую девушку ты не найдешь.

— Я знаю, мамуль, но не переживай. Я все уже решил.

— Что значит, решил? — слышу по надломленному голосу в трубке, что мать плачет, разрывая остатки потрепанного сердца на мелкие кусочки.