Снова и снова

Мать твою!

Наконец, с горем пополам мне удается оттолкнуть от себя Лесю. Она оборачивается и смотрит на замершую на пороге девушку.

— Ой, Женя, — ехидно улыбается рыжая стерва, а я, как истукан, стою и слова сказать не могу.

— Простите, — еле выговаривает девчонка и выбегает из помещения.

Твою мать! Внутри кипит злость и желание крушить все вокруг. Я надвигаюсь на Лесю. Хватаю ее за горло и прижимаю к стене. Она обхватывает мою руку своими. Что-то хриплое вырывается из ее поганого рта.

— Я женщин не бью, но ты же, сука, — рычу ей в лицо, резко отпускаю и, подобрав свою сумку, вылетаю из раздевалки, уже не замечая, как девушка сползла по стеночке, держась за горло.

— Женя, — кричу ей, увидев знакомую фигурку на улице, удаляющуюся от ледовой арены. Блядь!

Приходится прибавить скорости и нагнать упрямую девушку.

— Жень, — хватаю ее за руку и разворачиваю к себе, но тут же получаю отпор. — Дай же сказать, — начинаю закипать.

— Убери руки от меня, Дёмин, — вырывается строптивая девчонка.

А я пытаюсь увернуться от прилетающих в меня ударов.

— Жень, это же подстава, — пытаюсь усмирить ее, но все без толку. Моя фурия!

— Иди на хрен! — ругается Женя, а мне смешно от абсурдности ситуации.

Но понимая, что она не настроена сдаваться, подхватываю ее и укладываю себе на плечо, хлопнув по попке.

— Хватит устраивать концерт, домой поехали, — отвечаю на визг и недовольные ворчания.

Усаживаю на заднее сидение машины, пристегиваю, не без боя. Запрыгиваю за руль и блокирую двери. Выскочит же! Тут же по газам и в сторону дома.

Всю дорогу девчонка молчит и даже не смотрит в мою сторону. Ничего, я настроен все исправить.

В лифте же, пока поднимаемся на нужный этаж, она снова держит дистанцию. Слезы скользят по раскрасневшимся щечкам. От ее заплаканного вида в груди все сжимается и горит.

Да я убью эту стерву, что так меня подставила! Тварь!

— Женя, возвращайся на землю, — вырывает из раздумий Ольга Павловна.

— Я тут, — подкатываю к ней. — Все в порядке. Мне кажется, нужно отработать последние три прыжка.

— Жень, не выдумывай. Ты к себе уже придираешься. Все отлично выходит. Давай еще раз всю программу, и ты свободна. А завтра, так уж и быть, дам тебе передохнуть. У тебя же хоккеист приехал, — хитрая улыбка растянулся на лице Устиновой.

— Ну да, — смущаюсь под ее взглядом. Мы никогда не разговаривали на личные темы. Первая была о матери. Теперь вот это.

— Жень. Ты взрослая девочка. Я только прошу тебя, чтобы это никак не отразилось на льду.