Снова и снова

Только ставлю сковороду на плиту, как раздается телефонный звонок.

И кому в такую рань не спится? На дисплее высвечивается незнакомый номер. Отвечаю:

— Дёмин? — слышу женский голос, от чего пребываю в полном недоумении.

— Он самый, — отставляю сковороду и подхожу к окну. На улице все белым бело от снега.

— Меня зовут Ирина Васильевна, я мама Жени. И мне совсем неприятно с тобой сейчас говорить, да и вообще, — начинает она. Но меня эта заносчивая дамочка выбешивает не по-детски.

— Меньше распинаний. По какому вопросу удостоен чести слышать вас? — зло отвечаю ей.

— А ты не дерзи мне, мальчик, — тут же нападает мамаша. — Меня интересует моя дочь, и ты, к сожалению, оказался на ее пути.

— К вашему сожалению? — сжимаю руки в кулаки.

— Отстань от моей дочери. Ты портишь ей жизнь. У нее карьера, спорт. И ты ей не нужен. Да и она тебе тоже. Наиграешься и бросишь, — говорит женщина, вызывая бурю злости во мне. Да за кого она меня принимает?

— Вы это по себе судите? — само вырывается, но отступать я не собираюсь.

— Да потому что вы все одинаковые. У тебя хоккей. Ты прыгаешь из клуба в клуб, из города в город. Когда придется уезжать, что ты ей скажешь? С собой заберешь? Сомневаюсь, — она говорит так, словно знает мое больное место. Бьет прямо в цель, не жалея и совсем не выбирая выражений.

— Мы сами разберемся, — готов уже бросить трубку, но она снова вставляет свое весомое слово.

— Если ты ее сломаешь, я тебя уничтожу, Дёмин. Будь в этом уверен, — и отключается первой. Уничтожу. А сама чем занималась, планомерно разрушая девчонке жизнь?

Откладываю телефон на подоконник, опираясь обеими руками на него. И прислоняюсь лбом к ледяному окну. Черт. Она ведь в чем-то права. А что, если…

— Доброе утро, — чувствую, как Женя обвивает меня за талию руками и целует меж лопаток, от чего табуном разносятся мурашки по телу. Такой незначительный жест, но так приятно.

— Доброе, малыш, — не тороплюсь оборачиваться, нужно немного остудить голову.

— Я случайно подслушала разговор, — начинает она, запинаясь, словно сомневается.

— И? — оборачиваюсь к ней и подхватываю под бедра, усаживая на себя, и она тут же обхватывает меня своими стройными ножками, медлит и кусает губу.

— Мама звонила? — молча киваю, ожидая от нее дальнейших действий. — Не злись на нее, она переживает за меня, — обвивает руками шею и касается уголка губ в легком поцелуе.