Снова надейся

Нолан шумно выдохнул:

– Был период, когда мы с родителями вообще не понимали друг друга. Тогда я учился на другом конце Штатов, лишь бы уехать как можно дальше от них. Они на меня за это обижались. Вообще-то они тогда на меня за все обижались.

– Даже представить себе не могу.

– О, поверь мне. Я постоянно против них бунтовал.

У меня вырвался смешок.

Он искоса бросил на меня удивленный взгляд.

Я тут же сжала губы.

– Извини. После того как видела тебя вместе с родителями, мне тяжело вообразить тебя в амплуа бунтовщика.

Нолан вновь посмотрел вперед. Хотя я видела только его профиль, все равно заметила в его улыбке что-то печальное.

– Я был воплощением кошмара всех родителей. Неблагодарный умник, делал все наперекор их ожиданиям и почти не появлялся дома, чем добавлял маме седых волос.

Как странно. На баскетболе они втроем казались очень близкими людьми. Я тогда автоматически сделала вывод, что в детстве и юности Нолана окружала забота и царило полное взаимопонимание с родителями.

Его улыбка испарилась.

– Я пережил тяжелый период. И несмотря на все, что произошло между нами, родители с радостью приняли меня обратно. С тех пор я научился ценить их и провожу с ними много времени. – Он моргнул, как будто сам удивился, что обсуждал это со мной. Потом Нолан откашлялся. – Бин любит их обоих. К тому же у них он всегда наедается до отвала. Так что за него можешь не волноваться. – Беззаботная улыбка вдруг вернулась, пусть и более слабая.

Мне очень хотелось узнать, что же случилось у него в прошлом, но я решила не допытываться, как бы ни было любопытно.

– Я рада. Хотя мне дико хочется самой познакомиться с Бином.

– Еще познакомишься. Но должен тебя предупредить: скорее всего, Бин обрадуется вашей встрече меньше, чем ты. Он боится чужих людей.

– А для этого есть какая-то причина? – спросила я.

– Видимо, его бывший хозяин плохо с ним обращался, прежде чем бросить на обочине шоссе.

– Бин был очень пугливым сначала, когда мы… когда я забрал его из приюта, – договорил он наконец.

Его слова эхом отразились у меня в голове. Точнее, одно слово.

Я тут же стала лихорадочно размышлять, кем был человек, вместе с которым Нолан завел домашнее животное, и присутствовал ли он до сих пор в его жизни. Я ничего не могла поделать с тем, что от этих мыслей у меня сжималось горло.

– Бедный Бин, – запоздало ответила я.

– Можешь его не жалеть.