— Он чуть сильнее сжал мне руки. — Ты меня научила, что и без траха я чего-то стою. Ты меня научила, что я не просто предмет потребления.
Я хотела что-то сказать, но его пальцы легли мне на губы.
— Я знаю, что ты хочешь сказать. Ты думаешь, будто используешь меня, чтобы утолять ardeur, потому что я — твой pomme de sang. Ты понятия не имеешь, Анита, что значит кого-то использовать. Просто понятия не имеешь.
Его глаза выглядели сейчас гораздо старше его лет. Так смотрят убитые надежды и безысходная боль, которых никогда не должен был испытать юноша его возраста.
Я поцеловала его пальцы, прижалась лицом к руке.
— Хочется мне, чтобы когда-нибудь перестала я видеть такое в твоих глазах. Я хочу, чтобы теперь, для равновесия, в твоей жизни было все хорошо.
Он улыбнулся, и такая нежность глядела из его глаз, что я отвернулась.
— Понимаешь, Анита, ты думаешь, что ты сурова и используешь других, но это не так.
Я чуть отодвинулась.
— Я умею быть суровой, когда это надо.
— Но не со мной и не с Микой.
Ни с кем, кто позволяет тебе быть с ним ласковой. Если кто-то ведёт себя с тобой по-свински, он получает по полной, но сначала он должен это заработать.
Я покачала головой:
— Я совсем не такая хорошая, Натэниел.
Он улыбнулся и погладил моё лицо там, где поцарапала Барбара Браун. Я поморщилась.
— Такая, такая, ты только не любишь это признавать.
— Давай-ка лучше оденемся, пока не пришли копы.
— Берт не станет звонить в полицию. Он слишком боится плохой прессы.
Я рассмеялась:
— Ты не так много видел Берта, чтобы настолько хорошо его знать.
— Я знал многих таких, как Берт. Он не такая сволочь, как они, но у них один… образ мышления. Ему гораздо важнее, чтобы его кормилец продолжал зарабатывать денежки, чем чья-то там безопасность или удовольствие.
Я посмотрела в это невозможно молодое лицо, и встретила взгляд совсем не молодой. Я в жизни многое повидала, но Натэниел видал такое, что меня бы сломало. Или, по крайней мере, согнуло бы в три погибели.
Я взяла его лицо в ладони и сказала:
— Ну что мне с тобой делать?
— Я хочу, чтобы ты любила меня, — ответил он тихо, но до ужаса серьёзно.
— Надеюсь, не сейчас? — попыталась я свести дело к шутке.
Он улыбнулся мне своей застенчивой улыбкой, и я поняла, что шуткой не отделаться.
— Нет, не сейчас, но вскоре.
Я от него отодвинулась, и почти испугалась — испугалась таким страхом, от которого не поможет пистолет.
