Со-рин твоего дома

Когда-то красивые, полные жизни и звериной силы, а теперь обезображенные смертью, потому что, судя по застывшим выгнутым телам и ужасному оскалу, а еще стеклянным пустым глазам, слегка вылезшим из орбиты, их последние минуты приятными назвать было сложно. Поцелуй иссаэра дарит наслаждение, а вот поцелуй дис-иссаэра может отправить и в ад. Теперь я поняла, зачем он так близко их к себе подпустил, Анаишшш воспользовался своим ядом. Но…

– Они не… – с беспокойством посмотрела на блондина, осторожно прикоснувшись к его мраморному лицу, боясь услышать ответ, – не из… – запнулась под пронзительным тяжелым взглядом.

– Нет, не успели. – Улыбка, пробравшая все мое нутро. – Мне тоже хватило нескольких секунд, надин. Как и ему. – Мстительно. – Я умею убивать быстро, Лена, и если хочу, очень болезненно. Очень! Осуждаешь, с-с-сладкая? – Перехватил мою руку и, прижав к своим губам, непонятно на меня посмотрел, словно чего-то ждал. Как приговора…

– Дурак, да?! Да я сама бы их на ленточки пустила, если бы могла! Я ведь думала… и видела… – Истерика началась по новой.

 – Сволочь!!! Не мог нормально предупредить?! Я так за тебя испуга-а-алась! Они такие большие и страшные, а ты… Я ведь тебя люблю, сволочь! – Снова прижалась губами к трансформированному рту нааганита, нечаянно оцарапавшись об торчащие острые иглы клыков. Но меня это и близко не напугало.

Глаза белого змея словно прояснились. Мягко улыбнувшись, снова меня обнял и стал успокаивающе гладить по голове, слегка покачивая, как ребенка, а я, вцепившись в сильную шею, продолжала бессвязно бормотать, что он сволочь и гад! И чуть не довел меня до инфаркта! Я и правда очень за него испугалась…

Хмыкнув, со мной согласились.

А потом, прошептав:

– Тебе нужно отдохнуть, маленькая со-рин, все будет хорошо, поспи, – приказал нуарру вколоть мне фаалин.

Вырубилась я быстро, так и не успев понять, зачем он это сделал…

Зато дис-иссаэр прекрасно понимал, что сегодня его надин снова подверглась испытанию, не предназначенному для ее хрупкой нервной системы, и то, что произойдет дальше, Лене лучше всего не видеть.

Не в ее положении и не с ее восприятием их реальности. Он ведь чувствовал: со-рин больше всего переживала не за себя, а за него и энов. Особенно за него. А еще за то время, что они провели вместе, Анаишшш слишком хорошо изучил маленькую землянку, и что бы она ему ни говорила, но смерть любого живого существа наносило глубокие раны в ее человеческое сердце.