Со-рин твоего дома

Поэтому Лена даже и не узнает, что случается с теми, кто посмеет ее обидеть. Ее и малышей. Глупая нежная самочка. Его самочка и… брата.

Усмехнувшись, змей ласково погладил спящую девушку по спинке и приблизился к дверному проему. Перед тем как нажать на кнопку и заблокировать его со своей стороны, выглянул наружу, отметив еще три вяло шевелившихся трансформированных тела сородичей, линхов и нарра, которые доживали свои последние минуты. Этих система фильтрации, в отличие от остальных членов экипажа, спасти не успела.

Слишком уж близко они находились к отсеку с дарсом и успели вдохнуть в себя отравленный феромонами воздух, который вызывал у них не только неконтролируемую похоть и притупление всех защитных реакций, но и мучительную смерть.

Вглядевшись вглубь коридора, Анаишшш заметил кровавые всполохи от нуарров, которые работали в экстренном режиме оповещения и спасения, впрыскивая в кровь своим носителям антидот с блокатором боли.

Значит, есть еще жертвы… Только вот ничто им уже не поможет, ведь даже Сианн тогда выжил только из-за противоядия, которое Анаишшш сам ему и ввел.

Отец приказал…

Злорадно оскалившись, змей нажал на кнопку, отсекая себя и свою надин от тех, кто скоро будет здесь, блокируя дверь с помощью сломанного им датчика. Ведь большая часть экипажа все-таки уцелела.

Перехватив поудобнее драгоценную ношу и следя за тем, чтобы случайно не причинить ей и заснувшим вместе с матерью детенышам вреда, наг стремительно приблизился к сенсорной панели дарса и стал быстро набирать коды, переводя устройство телепортации в автономный режим, отключая его от центрального источника питания.

Иначе, когда противник спохватится, телепорт лишат энергии, и тогда даже шанса на спасение не останется. А так оставшегося заряда на один переход хватит.

Правда, даре был настроен только на режим приема, но ничего страшного, он справится. Они с эном справятся… «Дэй, ты нам очень нужен, поторопись», – наа-ганит мысленно воззвал к третьему лорду. К тому, кто с самого момента зачатия делил с ним дыхание жизни, кто никогда не предавал и не причинял боли.

Единственному, кто после смерти отца заботился об иссаэре и смотрел на неполноценного родича как на равного себе. К своему брату…

От волны ярости, ударившей по их с эном связи, даже у белого нааганита дух перехватило. Ан даже и не припомнил, чтобы Дэйрашшш хоть раз испытывал такой гнев или злость, как сейчас. Нет, не на брата, а на тех, кто посмел покуситься на его детенышей и его маленькую со-рин.