Со-рин твоего дома

И такой властный поцелуй…

В тот момент я почувствовала себя ребенком, которому сделали рождественский подарок.

Да-а-а, все встреченные мной по пути во время осмотра крейсера нааганиты еще долго будут со снисходительными улыбками на суровых лицах вспоминать свою ассиэри и ее: «Ох, ах, ух ты, ну ничего себе! Это просто чудо! Фантастика! А это для чего? А это? Ой, а вот это?! А такого я даже в кино не видела… Здорово! Лиасс, а это твоя рубка?! А на открытый космос через экран можно посмотреть или что там у вас используется? Не-е-е, не испугаюсь.

Твою мать!..»

А Шэйтассс намного приятнее, когда так улыбается. Не такой жесткий. Вот может же, когда захочет.

С каждым днем я становилась все круглее, тяжелее и неповоротливее, а нетерпеливо потирающий «ладошки» Грран, проводящий ежедневный мониторинг моей беременности и физических показателей организма, все более довольным. Вскоре он нам сообщил, что роды, судя по развитию детенышей, как он и предполагал, начнутся через две-три недели.

И он уже в предвкушении этого события. Ведь именно ему посчастливится стать тем доктором, кто примет в свои руки первую самочку нааганитов…

С одной стороны, скорое рождение близнецов меня безмерно радовало, с другой стороны с каждым днем все больше пугало. Несмотря на то, что я чувствовала себя просто замечательно и все время храбрилась, мне, как и любой женщине, было страшно. Роды – это всегда боль и риск. А в моем случае вообще неизвестно, как все закончится, ведь я была беременна от нааганита.

Поэтому гарантий никто не давал…

Моя рука просто поселилась на животе. Я все время прислушивалась к энам. Постоянно с ними разговаривала, стараясь их не пугать своим упадническим настроением: «Все у вас будет хорошо, а вот у меня… Дура, о чем думаешь?! Они же все чувствуют! Вон как забеспокоились. У нас все будет хорошо. Я вас очень люблю! Тише, мои хорошие, тише…»

Я даже по этому поводу поговорила с ньером. Под гневное шипение Анаишшша заранее попросила Дэйрашшша при худшем варианте, когда выбора совсем не останется, дать мне убойную дозу снотворного и сделать все, чтобы спасти близнецов.

Здесь ведь тоже практиковали «кесарево сечение», для не разродившихся со-рин. Вот только после него даже первородки не выживали. Ослабленный и отравленный беременностью и «даром жизни» организм матери не справлялся с хирургическим вмешательством, отторгая искусственную стимуляцию и медицинскую помощь извне.